— Для меня это звучит чудесно, — внезапно почувствовав тоску, сказала Розалин. — Я часто думала о том, что если бы Артур и я могли иметь ребенка…

Розалин наклонила голову в смущении. Это желание было слишком интимным, чтобы доверить его мужчине. И все же с самого начала она чувствовала необъяснимое родство душ с сэром Ланслотом. Как будто он был не незнакомцем, а близким и бесценным другом.

Его глаза засветились тихим сочувствием.

— Вы не можете зачать, миледи?

— Я не знаю, — печально ответила Розалин. — Наш брак был таким коротким, и мы были так часто разлучены из-за того, что Артуру было необходимо участвовать в заседаниях Парламента. Мы надеялись, что у нас будет ребенок, мы планировали, но этого не случилось, а потом… потом наше время просто истекло.

— Время имеет такую особенность.

«И кто должен знать это лучше, чем он?» — подумала Розалин с внезапной болью. Тот, чья жизнь закончилась в расцвете сил. Она глядела в глубину его измученных темных глаз и размышляла. Кроме его несчастной любви к Гвиневре, какие еще его мечты исполнились не так, как он желал, или вовсе не осуществились?

Разговор об этом опечалил их обоих, и Розалин попыталась вернуться к первоначальной теме.

— Мы говорили о ваших потомках, — напомнила она своему ночному собеседнику.

— О, да, Сент-Леджерах, — ответил тот, возвращаясь к действительности от каких-то горестных воспоминаний, мучающих его. — Я думаю, вы говорили мне о том, что они не нравятся вам.

— Ну, не Валентин Сент-Леджер. Он кажется очень добрым и благородным мужчиной. Он нравится мне намного больше, чем его брат.

— Мне тоже, — согласился Ланселот с грустной улыбкой.

— Но Ланс Сент-Леджер! — Розалин поджала губы, не желая оскорбить своего вежливого друга, критикуя его тезку, но была не в состоянии удержаться и не выказать свой гнев.

— Он заносчивый и раздражительный, злой и властный. У него нет уважения к желаниям леди. Я молила его отвезти меня обратно в гостиницу, но он притащил меня сюда, в Замок Леджер, и засунул в свою кровать. И… и я немного испугана.

— У вас нет причин бояться. Я бы никогда… Я имею в виду, он бы никогда не причинил вам вреда.

— Он уже однажды заставил меня поцеловать его. Теперь же я полностью завишу от его милосердия. И я не уверена, что оно у него есть, — добавила Розалин тихим голоском.

— Кровь господня, миледи! Если он снова когда-нибудь забудется до такой степени, что снова будет угрожать вашей добродетели, клянусь, я побью его.

Сэр Ланселот с такой яростью собрался встать на ее защиту, что это и взволновало, и обеспокоило Розалин.

— О нет! — воскликнула она. — Пожалуйста, не делайте этого.

Рыцарь посмотрел на нее с необъяснимым выражением, которое было смесью любопытства и странной надежды.

— Значит, вам нравится этот Ланс? Хоть немного?

— Нет!

Сэр Ланселот вздрогнул.

Возможно, ее отрицание было слишком страстным, виновато подумала Розалин. Несмотря на все злые слова Ланса, он не могла перестать вспоминать и другое: то, как нежно он поднял ее в седло, какими сильными, дарующими уверенность и безопасность, были его руки, прижимающие ее к его телу во время всей этой долгой и ужасной скачки в Замок Леджер.

— Ланс Сент-Леджер спас мне жизнь, — признала она. — Но, делая это, он вел себя ужасно. Кричал и рычал на меня.

— Ах, эти современные молодые мужчины, — вздохнул сэр Ланселот. — Они понятия не имеют о том, как спасать девиц от несчастья.