По расписанным рунами стенам и полу пробежала бледно-голубая волна, обратившая в ничто все дары, разложенные по своим позициям. Первый, самый сложный ритуал, прорывающий ткань мироздания и образующий новую дорожку к богу, болью отдался в висках чернокнижника, заставив того чуть пошатнуться. Самым неприятным было то, что Аур понятия не имел, каким способом можно сгладить откат именно от такого типа ритуалов, заставляющих контактировать с непереносимой телом и душой человека силой.

Касание кончиком пальца сенсорной панели на запястье — и устройство послушно связалось с капитаном сопровождения.

— Заносите вторую партию.

— Выполняем. Поступил шифрованный пакет из канцелярии на ваше имя, ознакомитесь?

— И его тоже заноси. Заодно передохну…

Последнюю фразу Аур произнес в никуда, односторонне оборвав связь. Совсем не фантомная боль скакала от мышцы к мышце, от нерва к нерву, грозя в какой-то момент попросту лишить носителя «заряда» сознания. Краем глаза чернокнижник заметил, как покраснела кожа на запястье. Миг — и вот уже он, задрав рукав рубахи, следит за словно бы кочующим красным пятном, принимающим самые разные формы. Физические проявления на теле заклинателя — явный признак близости к границе, переступив за которую можно серьезно себе навредить. И до текущего своего состояния Аур шёл несколько дней, в то время как какому-нибудь подмастерью хватило бы и одного, в десятки раз более слабого ритуала, чтобы пересечь черту.

«На сегодня…». — Маг прислушался к себе, стараясь игнорировать отголоски гуляющей по телу боли. Сейчас его интересовали совсем другие материи. — «… достаточно. Чёртовы предрасположенности».

С куда как большим удовольствием Аур связался бы с каким-нибудь богом, олицетворяющим смерть. Пусть более слабым, но — оперирующим привычным элементом. Концентрированным донельзя, но привычным. Воздух же чернокнижник в своё время практически не осваивал — не было нужды, да и природная предрасположенность тому не сильно способствовала. Как итог, потенциал Аура в использовании заёмной силы Энлиля был ужасающе низок, чуть ли не на уровне старшего жреца с подходящими параметрами, коих чернокнижник назначил не так давно. В случае, если маг единоразово обращался к богу за помощью, это никак не сказывалось, но если поставить действо на поток, как сейчас было с ритуалами, можно было совершенно случайно умертвить своё физическое тело. Не так страшно для Аура, но фатально для любого другого человека. Это был не первый неприятный момент, вскрывшийся на днях. К той же категории можно было отнести и влияние божества на разум, — от которого Ауру вроде как удалось защититься, но абсолютной уверенности в этом у него не было, — и открытая ненависть, испытываемая Энлилем при упоминании божеств, не вхожих в его пантеон. Во время проверок, устроенных комиссией под присмотром Аура, ситуация походила на абсурд: сильные волей жрецы при взгляде на религиозные символы существующих богов испытывали серьезное желание их уничтожить, а менее устойчивые — этому желанию потакали невзирая на последствия. Ауру стали ясны многие нюансы поведения жрецов прошлого, которые он сам раньше оправдывал глупыми религиозными правилами и догмами… или ущербностью того или иного представителя жречества. Как оказалось — даже вполне адекватный человек после посвящения богу приобретал несвойственные ему черты, у Энлиля выражавшиеся в первую очередь ветреностью. Новоиспеченным жрецам, — «Спасибо, что не мне!», — было самым откровенным образом наплевать на последствия своих действий.