|
И еще кое‑что. То, что не давало покоя, то, что я все никак не могла вспомнить, глядя на эти гладкие, выпуклые скулы. Марлен Дитрих. Должно быть, это из того самого журнала с Барбарой Херши и ее губами, – леденящая кровь история про то, как уже в летах, во время своего кабаре‑турне Дитрих подклеивала излишки щек к ушам, предвосхищая тем самым последующую подтяжку кожи. Помню, тогда же мне стало ясно, почему у Марлен, когда она говорила, рот едва открывался и произносила она все как‑то невнятно. Меняются времена, возникают новые технологии. И теперь кое для кого подтяжка стала уже привычным делом.
Так что же сейчас передо мной – результат пропагандируемого Джули глубокого пилинга или чего‑то более радикального? Надо сказать, я испытала некоторое разочарование. И даже несколько смешалась. Оливия Марчант наблюдала за мной, словно читая мои мысли. Вероятно, в своей реакции я не была оригинальна. Во всяком случае, Оливию она ничуть не смутила. Может быть, я ошибаюсь? Может быть, он все‑таки не сделал ее, может, он ее такую открыл? Не можешь задать один вопрос – задай другой. Я спросила: – И все‑таки, почему вы не вызвали полицию? Она повела плечами: – Полиция – это возбуждение дела, а возбуждение дела – естественная огласка. Сейчас и так не самые лучшие времена для нашего бизнеса. Не хватало еще, чтоб распространился слух о вредительстве. Я не могла так рисковать. – Отпустили бы ее с пустыми руками. К чему такое великодушие? Оливия Марчант вздохнула: – Видимо, мне просто стало ее немного жаль. Да и что за великодушие – недельное жалованье. Впрочем, тот же самый вопрос я могу обратить к вам. – Она слегка вскинула бровь. Глупо, но я была ей признательна за эту демонстрацию лицевой динамики. И в свою очередь сдвинула брови. – Я о Марте, – продолжала она мягко. – Вполне ведь могли подвести ее под монастырь. Кэрол жутко разозлилась, что вы не назвали имя. Я покачала головой: – Если бы я выдала Марту, у меня не было бы никаких рычагов, чтоб заставить ее разговориться. Марта навела меня на Дженнифер, вот откуда Лола. Кстати, кажется, и вас тоже, – заметила я, вспомнив видение на лужайке. Оливия покачала головой: – Нет. Мне Марта не сказала ничего. Просто я случайно увидела, как вы направлялись в корпус к девушкам. В какую именно комнату, я не знала. Сомнительно, но в подробности я решила не вдаваться. – Как же вы узнали про Марту? – А‑а‑а! – Она улыбнулась, сделала паузу. – Про Марту я уже в курсе с некоторых пор. – Снова пауза. – Хороший хозяин обязан все знать, а вы как считаете? И тут мне вспомнилась маленькая приписка ее рукой в личном деле Марты. Как там? Умелое обращение с клиентками? – Вы закрывали глаза, потому что она классная массажистка? Оливия помолчала и сказала: – Пожалуй. Кроме того, Марта достойна лучшего. Сами знаете, она метит на место Кэрол. В данных обстоятельствах я не могла бы ей его предложить. Но она почти наверняка получит место заместителя управляющего в одном из лондонских салонов. На днях я написала ей рекомендательное письмо. – Это гарантия того, что, уехав отсюда, она будет держать язык за зубами? – Д‑да…. вы правы, хотя я об этом как‑то не подумала. Спасибо за подсказку. Я подавила зевок. Не столько от скуки, сколько от отсутствия человеческого питания. Еще день местной диеты, и я отдам концы, прежде чем успею похудеть. Я взглянула на часы. Было уже за полночь. Самое время ей превращаться в русалку, а мне из благополучной клиентки – в обычного частного сыщика. Какая досада! Мне бы хотелось повидать мадам и при дневном свете. Поглядеть, заметны ли швы. |
