– Если у вас больше нет ко мне вопросов, то я, пожалуй, пойду слегка сосну, а утром уеду.

– А как же гонорар? – спросила миссис Марчант, не двигаясь с места.

– Ах, это… Моя фирма после вам вышлет счет.

«Фирма» избавляла меня от необходимости заполнять кучу бланков. Оливия взглянула на меня с некоторым изумлением. Как все они. Смешно, почему‑то все до сих пор считают, что гонорар – непременно наличные в конверте, прямо как в кино. Уверяю вас, нелегко в нашей профессии уйти от дешевых стереотипов.

– Может, хоть примете от меня премиальные? Взяв конверт, изящным движением кинула его мне через стол. Эта сцена в свете настольной лампы была изысканно старомодна: красивая дама, пачка денег и явное чувство незавершенности дела. В тот момент я даже не стала бы возражать против подтяжки лица и всякой прочей всячины. В самом деле, должна же я хоть в чем‑то соответствовать стереотипу.

Пара полусотенных выехала из конверта прямо у меня под носом. Внутри еще восемь штук. Бонус в полтысячи, вся услуга того не стоит. Да, классно иметь возможность швыряться такими деньгами. Впрочем, не ее потом‑кровью они заработаны.

– Ну, и что мне с ними делать? – спросила она, как бы отвечая на мой немой вопрос. – Объявление дать в газету, чтоб забрали обратно? – Тут я улыбнулась. – Тогда, может быть, вы возьметесь сделать это вместо меня?

– Миссис Марчант, – сказала я. – Не пытаетесь ли вы сделать мне предложение, от которого я не сумею отказаться?

Глава шестая

В ту ночь мы с ней усидели почти всю бутылку. Что меня изумило – во‑первых, я не предполагала, что смогу принять столько алкоголя на голодный желудок и не рухнуть замертво; во‑вторых, Оливия Марчант не казалась любительницей выпить. А закладывала будь здоров как. Она к тому же поведала мне увлекательную историю: семейную сагу о супругах Марчант и о потенциальных недругах, которых они вполне могли нажить в период их неуклонного восхождения к успеху и благосостоянию.

В свои пятьдесят три Морис Марчант был, по‑видимому, одним из ведущих в стране специалистов по эстетической хирургии, имел частную клинику на Харли‑стрит, где перебывало немало богатых, известных и физически не вполне совершенных личностей. Я подавила в себе искушение полюбопытствовать, каких именно, а Оливия отнюдь не спешила называть имена. По‑моему, она уже просекла, что я во всем этом усматриваю что‑то не вполне законное. Но ведь после полуночи мне оставалось либо работать на нее, либо перейти в разряд безработных. По счастью, она нуждалась во мне не меньше, чем я в ней. Потому что, хоть массажные гвоздики с «Нитроморсом» были самыми впечатляющими свидетельствами злого умысла, но ими дело не ограничилось.

Как выяснилось, беда коснулась и мистера Марчанта; в последние несколько месяцев он стал получать анонимные письма, в которых его всячески оскорбляли и даже угрожали расправой. Пока дальше угроз дело не шло; правда, дверь в сауну заклинило, а мадам «Маркс‑Спаркс» посинела как раз через пару дней после очередного такого послания.

– В каком виде они приходят?

– В коричневом конверте. Штемпели разные, в основном из центральной части Лондона.

– Как у Лолы?

– Точно такие. Только текст не напечатан. Написано от руки, но все слова вырезаны и наклеены.

– Что конкретно там говорится?

– Обычно что‑то типа – «ты заставляешь людей страдать, за это тебя ждет расплата», что‑то в таком роде.

Оливия не без дрожи в голосе воспроизводила текст послания.

– Письма сохранились?

– Только одно, – дернула она плечом.