— Индейцы снова нападут на нас? — вопросительно посмотрел я на отца.

— Скорее всего, да. — Он замолчал, будто что-то соображая. — Мохавы — сильные воины и, конечно, захотят реванша, станут преследовать нас, если только не удастся сбить их со следа. Видишь ли, сынок, они очень рассчитывали на засаду. Но Фарлей, как ты убедился, стреляный воробей, поэтому мы были готовы к ней. Да и оружия у нас хватало, его оказалось больше, чем рассчитывали индейцы.

Я машинально оглянулся назад: где-то далеко осталась темнеющая лента реки. Мы продвигались быстрее, чем предполагали, и были уже почти на подступах к горам.

Но вдруг Фарлей резко повернул фургон в сторону, и мы очутились в небольшой ложбинке, затерявшейся между скалами. Там зеленела негустая трава, а воды в маленьком озерце, зажатом между каменными глыбами, оказалось ровно столько, сколько хватило, чтобы напоить наших уставших лошадей.

Финней с ружьем взобрался на самый высокий скалистый гребень и оглядел дорогу. Увидев отца при свете дня, я испугался: он был бледен, вся его рубашка промокла от крови.

— Идите сюда, — позвала отца мисс Нессельрод. — Теперь я перевяжу вас при свете.

Она помогла ему снять рубашку, и мы увидели на его плече глубокую кровоточащую рану, а в спине — торчащую маленькую стрелу с оперением.

— Вот. Убегал от нападавших, — как бы оправдывался отец. — Надеюсь, вы сможете вытащить ее?

— Постараюсь, — дрожащим голосом едва слышно сказала мисс Нессельрод. — Потом наложу повязку.

— Предоставьте-ка это лучше мне, мисс! — предложил подошедший Фарлей. — Мне не раз приходилось перевязывать подобные раны.

И приступил к делу.

Сильно сжав одной рукою плечо отца, а другой крепко ухватившись за древко стрелы, Фарлей принялся аккуратно извлекать ее из тела, стараясь не причинить раненому боли. У того по лицу градом стекал пот, глаза широко открылись, но мы не услышали ни единого стона. Мне было больно и страшно за него. Вспоминалось, что такие теперь узкие, худые плечи отца были когда-то сильными, мускулистыми: он с легкостью подбрасывал меня вверх... Но я уже не могу вспомнить, как давно это было...

— Вы спасли жизнь мистеру Финнею, мистер Верн, — вздохнула мисс Нессельрод.

— Каждый делает то, что в его силах, — убежденно ответил отец. — Мы совершаем путешествие все вместе, поэтому должны помогать друг другу.

— Вы настоящий герой, — продолжала восхищаться молодая женщина.

— Здесь, в пустыне, это слово — пустой звук, — улыбнулся отец. — Оно может пригодиться разве писателю или художнику-баталисту. Тут человек выполняет то, что ему диктует ситуация. За пределами форта не существует героев: есть только люди, делающие свое дело — то, что необходимо в данный момент.

Келсо, присев на корточки, прислонился спиной к большому камню. Без шляпы, с запрокинутой головой и закрытыми глазами, он совсем не был похож на бесстрашного воина — скорее на поэта, вдохновенно обдумывающего новое стихотворение. Так сказала бы моя мама...

На песке, неподалеку от меня, присел Фразер. Когда Фарлей направился к нему, тот отвернулся.

— Я трус! Потому что не в состоянии был этого сделать! Я трус!

Фарлей остановился, вытащил из кармана сигару.

— Вы трус? Почему же, сэр?

— Я не смог выстрелить первым! И остальные, кажется, не попали в цель?

— Сколько раз вы стреляли?

— Только два! Да и то как-то неуклюже, невпопад! Нет, трус и неудачник...

Фарлей задымил сигарой.