С этим Берт Франк не мог согласиться. Простодушные, как и любые другие человеческие существа, испытывали боль, и он намеревался в меру своих сил облегчить их страдания. Сегодняшний брифинг принес ему душевный дискомфорт, но удивления он не ощущал. Прослужив военным медиком более двенадцати лет, Франк разучился чему-либо удивляться. Больше того, он не хотел быть удивленным.

Стробоскопический сполох в нижнем левом углу забрала предупредил сержанта о минутной готовности. Франк машинально сверился со своим наручным хронометром, хотя мог прочесть цифровые показания времени на дисплее в верхней части забрала. «Пауэлл» зажужжал, выводя свои электрические схемы на полную мощность, и изготовился к рывку, распространяя вокруг себя запах озона. От объекта не исходило никаких признаков угрозы, но у Берта Франка появилось скверное предчувствие, и он суеверно погладил прорезиненную броню «Пауэлла», надеясь на удачный исход операции.

Он не успел сделать и пары глубоких, медленных вдохов-выдохов, как забрало вспыхнуло зеленым светом — «вперед»!

«Пауэлл» рванулся вперед и вгрызся своим сверхпрочным «рылом» в каменную стену, пробивая в ней круглое отверстие. Спустя несколько мгновений сержант Берт Франк протиснулся в брешь вслед за самоходным тараном во внутренний двор комплекса Садоводов… и едва удержался на ногах, поскользнувшись на толстом слое вонючей грязи, усеянной клочками человеческих волос, осколками зубов, кусками обуглившихся костей и сгоревшей одежды.

Франк заметил какой-то голубой огонек, метнувшийся из распахнутых дверей внутреннего здания через двор, потом услышал по интеркому громкие проклятия членов спецкоманды. Кого-то уже рвало.

Рамиски, вероятно, тоже увидел голубую вспышку, потому что, пригнувшись, двинулся вдоль стены, приближаясь к дверному проему сбоку. Франк настроился на канал «Три» и направился к двери, стараясь не глядеть на свои перепачканные сапоги. Он слышал, как размеренно дышит Рамиски, пытаясь успокоиться, но сам Франк предпочел вдыхать как можно меньше зловонного воздуха, который и так уже кислым налетом обметал его язык.

— Рамиски, Франк, что у вас? — раздался в наушниках сдавленный голос Снейка; Франк догадался, что он «метанул харч» одним из первых.

— Мы засекли какое-то движение, — доложил Рамиски и подал рукой сигнал Франку, чтобы тот прикрыл его левый фланг, когда они будут входить в здание.

Берт Франк принял сигнал Рамиски к сведению, проверил свой груз, затем сделал глубокий вдох, которого так долго избегал…

И тут он услышал, что по ту сторону дверей кто-то плачет.

Рамиски прыгнул внутрь и метнулся вправо, а вошедший вслед за ним Франк повернул налево и разглядел в полутьме пустого помещения несколько фигур, сгрудившихся в дальнем углу комнаты, — маленькие испуганные фигурки. Франк включил нашлемный фонарь, и мощный поток света будто парализовал полдюжины очень худых чумазых ребятишек. Он подождал, пока Рамиски проверит другую дверь справа.

— Здесь чисто, — сказал тот, закрывая дверь.

— Иди сюда, — позвал его Франк. — Надо что-то делать с этими малышами.

Франк почувствовал позади себя какое-то движение, резко развернулся на каблуках, вскидывая оружие.

— Слишком поздно, Франк, ты убит, — заявил подошедший Снейк. — Ну, что мы имеем?

— Дети, — ответил Франк.