Камень, исцеляющий скорбь.

— Какие вести ты принес, вернувшись? — Голос Джанне звучал совершенно по-деловому. — Есть какие-то мысли, как избавить Чейзенов от этих дикарей?

Кейда покачал головой.

— Говори ты первая. Я наслушался самых разных сплетен. Почему вы с Рекхой забрали других детей на север, а Сиркета оставили на милость Сарила и ласки Итрак? Люди говорят, что хитрость Чейзена вполне может подкопаться под наше владение.

— Естественно, сплетни тянутся хвостами за купеческими галерами вместе с ночной грязью и объедками, и в них есть правда. — Джанне испытующе поглядела на него. — Мы забрали младших детей на север прежде всего ради их безопасности, а также потому, что это из года в год принято у нас, когда приходят дожди. — Она бросила на мужа суровый взгляд. — Они думают, что ты мертв, все они. И до сих пор горюют. Мы решили, что лучше как можно меньше менять их жизнь, чтобы утешить их настолько, насколько получится.

— О… — пристыженный, Кейда не знал, что и сказать.

Джанне рассеянно смяла пальцами край плаща, золотая нить на мягкой ткани поймала свет.

— У Сэйн были трудные роды, и она действительно не годилась для переезда. Ребенок достаточно здоровый, сын… — Женщина тепло улыбнулась. — Мы зовем его Язи. Но всегда сохраняется опасность, что один из них умрет. — Ее голос вдруг охрип от волнения. — Никто из нас не хотел проводить через такое детей, да еще вскоре после того, как лишились тебя…

— Мне надо было уйти, — тихо возразил Кейда.

Невольное движение Джанне можно было бы счесть дрожью, если бы внутри ограды чувствовался хоть какой-то ветерок.

— Сиркет сделал для владения все, что мог. Он остался поближе к Чейзену Сарилу, пытаясь придать какую-то твердость этому человеку, — добавила она с нарастающей горечью. — И точно так же Сэйн исполняет свой долг перед нашим народом. Она приучает Чейзена Сарила доверять ей и узнает, что он слышал от своих, бежавших на север. Могу еще добавить, что там много такого, чем он в открытую с нами не делился.

— Например? — настороженно спросил Кейда.

— Дикари действительно распространились по его владению, но они, конечно, не подавляют числом, как следовало из первых сообщений. Им, разумеется, и не требуется численное превосходство — ведь у них есть волшебство, которое придает силу их злу. — Джанне теперь глядела на Кейду с вызовом. — Так ты нашел ответ? Тот, что оправдал бы все горе и растерянность, которые испытали твои родные из-за твоей так называемой смерти?

— Меня бы здесь не было, если бы я ничего не нашел, — уязвленно отозвался он. — Но мне нужно знать, поведет ли Чейзен Сарил своих людей на юг, чтобы отнять у врага свои земли, когда мой удар остановит колдовство дикарей?

— Чейзен Сарил ни на что не годится, — с горечью произнесла Джанне. — Судя по тому, что сообщают Сэйн и Сиркет, он едва ли может решить, есть ему мясное или рыбное блюдо. Он растрачивает дни на сетования о мертвых женах и детях, оплакивая страдания своего лишенного земли народа, но не пытаясь сделать ничего, что улучшило бы положение этих людей. Это также побудило нас с Рекхой перебраться на север. Когда бы кто-либо из островитян ни искал совета Сарила, тот лишь всплескивает руками, твердя, что боится посягнуть на права Дэйшей, и молит нас избавить его от всякой ответственности.

— Сиркет все еще в южном жилище? — спросил Кейда.