Нет, больше никаких служебных романов. Да и вообще… После немыслимого загула, случившегося около года назад, Ася обрекла себя на монашеское воздержание. Она даже стала стесняться своей привлекательности, старалась выглядеть невзрачной… В этом не было никакого насилия над собой. Просто остыло сердце… Так что Карен напрасно вьется вокруг нее.

    Зато в «Шаганэ» ей платят больше, чем в двух других местах. А деньги нужны. Когда живешь одна, столько расходов, кто бы мог подумать! Квартира, электричество, телефон – раньше она в глаза не видела этих счетов. И вдобавок визиты к психотерапевту. Ася упорно платила всю сумму, хотя Марк предложил ей пятидесятипроцентную скидку: «Остальное – когда-нибудь потом». Нет, так не годится, Ася была слишком щепетильна в денежных вопросах.

    Порой ей казалось, что эти деньги она бросает на ветер. Чего, собственно, она ждет от визитов к доктору Зимину? Просто уже привычка. Отдушина в жестоком круге одиночества. «О одиночество, как твой характер крут…» За годы замужества Ася растеряла своих немногих подруг. Ее миром стал Алеша, потом – их неродившийся ребенок. А потом мир разлетелся на части.

    Как трудно сегодня сосредоточиться… Ночь опять была… Нет, бессонной ее не назовешь. Но этот сон не принес отдыха. Это снова была встреча.

    За распахнутым окном шел дождь. Пахло, словно в лесу – грибной сентябрьской сыростью. Прикрыв одеялом грудь, Ася смотрела на мужчину, курившего у окна. Слегка полноватый; но складный. Аккуратные баки, длинные волосы стянуты в хвост резинкой. Ася поймала себя на том, что разглядывает его крепкие ягодицы, и почувствовала, что краснеет.

    Господи, да кто это?! Как она оказалась в постели с незнакомцем?! Из ее гортани вырвался хриплый смех.

    – Я сегодня смешной? – обиженно спросил мужчина, щелчком выбрасывая в окно окурок. – Ну и ладно, мне не жалко. Пусти меня, я замерз!

    Он юркнул под одеяло. Лед его босых пяток обжег Асины ноги. Он прижал ее к себе – всю-всю, как обнимают только самых близких, – и шепнул:

    – Так над чем ты смеялась?

    – Над собой, – призналась Ася. – Какая распущенность! Девятый мужчина за две недели!

    Он приподнялся на руках и заглянул ей в глаза. Какое красивое, породистое лицо, подумала Ася. И эта страдальчески надломленная бровь… Ася нежно коснулась ее рукой. Он поцеловал Асино запястье.

    – Тебе трудно поверить, да? Но я – это всегда я, Егор. И нет больше никаких мужчин.

    – Я тебя совсем не знаю, – улыбнулась Ася.

    – А я тебя знаю всю жизнь. Как будто вчера мы отметили серебряный юбилей. Я помню тебя с косой до самой попы. В старших классах девчонки носили синие форменные пиджаки, а ты ходила в коричневом платье с фартуком. Почему?

    – Не знаю. Мама считала, что это красиво.

    – И ты совсем не красилась, а все-таки была лучше всех. Ты всегда была лучше всех…

    Ася закрыла глаза. Господи, какой это был сон – до краев переполненный нежностью… Со временем такие минуты превращаются в самые дорогие воспоминания. И каждая деталь – тиканье часов, шум дождя за окном, уют нагретой постели – отдельная драгоценность.