– Его зовут Аарик, и он точно полетит, – парирую я, зарабатывая угрожающий взгляд от своего бывшего, который меня даже не пугает. – Тебе запрещено появляться в Деверелли, и у тебя характер двухлетнего ребенка в хороший день, Холден. Аарик – всадник. Он не отстанет от нас ни в воздухе, ни на земле, и, будучи в его отряде последние восемь месяцев, я могу пообещать, что он умеет держать себя в руках, когда дела идут плохо.

Холден переводит взгляд на Аарика.

– Это ты проник в королевское хранилище.

– Да, – Аарик кивает.

– Отец обвинил меня , – Холден делает шаг вперед, и крошечный укол вины стискивает мою шею, поскольку наше прошлое, скорее всего, и есть причина его вины. – Ты остался в Басгиате? Или улетел с бунтовщиками?

– Ты уже знаешь ответ, – отвечает Аарик.

Холден становится таким же красным, как Слизег.

– Возвращайся в квадрант. Я буду единственным королевским…

– Удачи тебе в том, чтобы грифон снова понес твою корзину, – говорит Аарик и, не говоря больше ни слова, идет к Молвику.

– Ну, как бы неловко это ни было… – Ридок поднимает брови.

– Уверен, ты знаешь дорогу за пределы летного поля, – обращается Ксейден к Холдену, но взгляд принца устремлен на когти синего дракона.

– Вайолет, – Холден понижает голос и медленно смотрит в мою сторону. Мольба в его глазах бьет мне прямо в грудь.

– Я не позволю, чтобы с ним что-то случилось, – обещаю я.

Холден кивает.

– Я рассчитываю на тебя, – он смотрит на каждого из нас по очереди, и обещание превращается в угрозу. – На всех вас.

•••

Мы проводим день в Альдьбаине и еще один в Кордине, давая отдых грифонам между этапами путешествия. Они гораздо меньше устают без корзин, но без магии, чтобы подкрепить их силы, нам нужно два дня отдохнуть в Деверелли, прежде чем продолжить путь.

Второй день убеждает Миру в том, о чем она догадалась еще во время первого путешествия: некоторые руны работают за пределами континента. Осталось выяснить, какие именно и почему . Каждый из нас получает по горсти разноцветных кварцевых дисков для тестирования. Я благодарна, что не обгорела на солнце – хотя и не могу определить, аметистовый ли это диск или та же руна на одном из кинжалов, которые Ксейден подарил мне в прошлом году, – но раздражена до чертиков тем, что руны – единственное, о чем Мира готова со мной говорить.

Юго-западное побережье Деверелли исчезает в ранние часы восьмого дня путешествия, и цвет меняется с голубого на полуночно-синий, когда мы вылетаем в открытое море.

И это все, что я вижу на горизонте, – вода.

Если бы не корабли под нами, совершающие свои собственные путешествия, я бы боялась лететь в пустоту.

– Побереги свои нервы, когда мы достигнем Уннбриэля через девять часов, – говорит мне Тэйрн. – А ты прибереги свои силы на случай перемены ветра, – наставляет он Андарну, которая пристроилась внизу.

Боги, надеюсь, карты, которые приложил мой отец, точны. Драконы – не совсем лодки. Они не могут просто плыть, если устанут, а через девять часов мы будем лететь уже двенадцать.

Грифоны будут не в восторге от полёта дольше восьми.

Около полудня воздушное течение меняется, и мы получаем попутный ветер, когда облака рассеиваются, и Андарна наслаждается свободой, отцепившись от Тэйрна. Ее удары крыльев сильны, но разница в состоянии левого крыла гораздо заметнее без силы магии. Каждый удар заставляет сухожилия напрягаться, чтобы полностью расправить крыло, и вскоре оно слегка опускается.

Беспокойство обхватывает мое горло своими колючими пальцами, когда Андарна набирает высоту в порыве, но я держу рот на замке, пока она возвращается в строй.