Спустя несколько минут они уже пили горячий кофе, сдобренный бренди, любимым напитком Томми. Джосс Кэмпион налил кофе в блюдечко и, шумно дуя, чтобы не обжечься, медленно втягивал в себя горячую жидкость. Ему и в голову не приходило, что это не очень прилично. Мора прикусила губу, чтобы не рассмеяться, когда Томми выразительно посмотрел на нее.

– Джосс, может, я лучше поставлю твое блюдечко на пол?

Джосс, как провинившийся ребенок, опустил свою огромную голову:

– Прошу прощения.

– Примите мои извинения, Мора, – сказал Томми, – видно, мамаша Джосса не удосужилась обучить его правилам хорошего тона!

Мора засмеялась:

– Все в порядке! Мой брат Бенни был таким же.

– Рад, что вы снисходительны. Моя жена просто не потерпела бы его в доме. – Томми улыбнулся. – Ладно, Мора. Займемся делом. У меня есть к вам небольшое предложение. – Мора кивнула. – Я раздобыл некоторую информацию о банке в Южном Лондоне. Из него можно вытянуть тысяч двести. Мы дадим вам двадцать процентов, как обычно, и на тех же условиях.

Обдумывая предложение, Мора провела языком по губам.

– А сколько вам понадобится машин?

– Две. Одна с двигателем большой мощности, другая – какой-нибудь незарегистрированный "вольво". Ну, вы знаете: семейная машина.

Мора кивнула.

– О'кей, я скажу ребятам. Могу дать и "стрелков", если понадобятся.

Томми покачал головой.

– В таком случае все, что мне нужно, это точное время и дата. Только, пожалуйста, минимум насилия. Я прошу об этом не только вас, но и всех остальных "громил". Очень прошу.

Томми усмехнулся:

– Как вы любите говорить на "кокни": "все будет сладко, словно ядрышко ореха". Информацию вам предоставят за семь дней до начала операции.

– Прекрасно. Пусть это будет быстро и "сладко"!

– Я постараюсь. Кстати, Мора, мне очень жаль Джоффри – и так скоро это случилось, сразу же после Майкла. – Томми в недоумении развел руками.

– Ладно. Чего только не бывает на свете! Я сейчас полностью контролирую ситуацию и могу вас заверить, что никаких изменений не произошло. Я буду следить за порядком на улице, как и прежде, и никаких глупостей не допущу.

Томми кивнул, уловив в ее голосе скрытую угрозу.

– Я, Мора, уважаю порядок. И мои ребята тоже. Так что о нас можете не беспокоиться.

Она рассмеялась, но тут же холодно произнесла:

– Я знаю.

У Томми на затылке забегали мурашки от страха. В Ливерпуле его считали "папочкой" и беспрекословно подчинялись ему. Он всегда хвастался, что никого не боится. А эта высокая, красивая и интеллигентная женщина внушала ему страх.

Не в пример другим, он никогда не интересовался, почему Мора не замужем. Ходили слухи, будто она лесбиянка, но он-то думал иначе: просто не родился мужчина, который принял бы ее такой, какая она есть, и все, что за ней тянулось.

Он откашлялся и спросил:

– Вы получили от меня похоронные венки?

– Да. Майклу они понравились бы. Он любил вас, Томми.

– Полагаю, вам его сильно недостает.

– О да! Мора резко поднялась с места, дав тем самым понять, что разговор окончен, и протянула Томми руку, которую он мягко пожал.

– Ну, я буду держать с вами связь.

– О'кей.

Джосс улыбнулся Море на прощание, и она заставила себя ответить ему улыбкой. После их ухода Мора закурила и достала из ящика конторки фотографию, сделанную Лесли. На ней были изображены Мора и Майкл, смеющиеся, с бокалами в руках.