Loading...
Изменить размер шрифта - +
После естественной паузы опять начались полёты мастеров пилотажа, а друзья распаковали бутерброды. К сомнительным развалинам, рядом с которыми расположились трое пилотов и мальчик, никто не проявил интереса, кроме небольшого стада козлят под присмотром местного пастуха. Кирюше козлята понравились, и его внимание сразу разделилось: он пытался одновременно наблюдать и за «пилотажками», и за козлятами. Самое интересное то, что у него это получалось.

Стуколин допил первую бутылку и спросил, оглядываясь вокруг:

— Ну и где наши орлы?

— О каких орлах идёт речь? — немедленно уточнил Лукашевич.

— О тех, которые всегда гвоздём программы. Где эти хвалёные «Русские витязи»?

— Если обещали быть — значит, будут, — сказал Громов невозмутимо. — Личкун — человек слова.

Он оказался прав.

— Смотрите! — воскликнул Кирюша, вскочив на ноги и вытягивая руку. — Летят!

С запада, выстроившись треугольником, приближались на низкой высоте шесть истребителей «Су-27», фюзеляжи которых были раскрашены в цвета российского флага. На лётным полем истребители развернулись и сделали «горку».

— А ведь я их всех знаю, — сказал Громов, приложив руку ко лбу наподобие козырька. — Вон Эдик Жуковец… Отстаёт сегодня. И строй плохо держит. Впереди — Сашка Личкун. Как всегда на лихом коне…

— Как ты их опознаёшь? — полюбопытствовал Лукашевич.

— По выхлопу, — съязвил Стуколин.

— Халтурят ребята, — высказал своё мнение Громов, помолчав. — Не в полную силу работают. В Ле-Бурже, помню, или в Фарнборо, или на МАКС'е — выкладывались по полной программе. А тут…

— А чего перед нами, быдлом, выпендриваться? — тут же нашёл повод позлобствовать Стуколин. — Для сельской местности сойдёт!

— Какие вы, однако, зануды, — обиделся за «витязей» Лукашевич. — Ребята работают, как могут. Я вот, например, так не умею. И мне нравится, что хотя бы они умеют.

— И мне нравится! — заявил Кирюша. — Давайте смотреть.

А посмотреть и в самом деле было на что. «Витязи» работали по своей стандартной программе, а потому слаженно и внешне очень эффектно. Шесть машин — по двадцать две тонны каждая — шли настолько тесно, что, казалось, ошибись лётчики хоть самую малость, и столкновение будет неминуемым. Через пару минут, покувыркавшись в воздухе, группа разделилась: два самолёта продемонстрировали вираж на сверхмалой высоте и ушли на базу, остальные на вертикали поднялись так высоко в зенит, что зрителям пришлось задрать головы, и, отстрелив фейерверки, одновременно разошлись в разные стороны. В небе образовалась красивая звезда из четырёх «лучей» дыма — достаточно устойчивая, чтобы на неё все успели налюбоваться. Наконец остался только один «витязь». Разогнавшись, он показал публике весьма захватывающую фигуру пилотажа, известную под названием «колокол» — завис на вертикали с выключенными двигателями. Потом попрощался отстрелом фейерверков и под аплодисменты толпы ушёл на запад.

— Ух! — выдохнул Лукашевич. — Незабываемое зрелище. Сколько смотрю, а привыкнуть всё ещё не могу.

— А что вам больше всего понравилось, дядя Лёша? — спросил Громов-младший.

— Разумеется, самолёты, — ответил Лукашевич с улыбкой. — А тебе?

Кирюша пожал плечами.

— У папы тоже такой есть, — похвастался он, но как-то неуверенно. — И летает он получше.

Стуколин хмыкнул.

Быстрый переход