В руке он держал лишь тонкий кейс для важных документов и, в лучшем случае, запасной рубашки и белья. Вот это, я понимаю, путешествие налегке. Мне пришлось катить свой чемодан, в который я дополнительно запихнула плед, пару бутылок воды и пачку печенья.

— Не несите ерунду! Это все розыгрыш! Подстава! Нас чем-то накачали и проводят жестокий эксперимент! И… — бешено вытаращив глаза и крутя головой, выкрикнул один из мужчин лет тридцати.

— …и самолет не выкинули, а просто в соседнее помещение убрали. А та голубая пленка и вид в открытый космос — просто экранная сьемка и кино. Понятно вам всем? — поддакнула ему дородная тетка и тоже задрала голову, наверное, высматривала скрытые камеры.

— Согласен! Все это тупой развод! Позовите главных, пора кончать с этим балаганом! — присоединился к протестующим пассажирам кто-то из впереди идущих, тем не менее, покорно шагавший вглубь «тарелки».

— Мы вам коллективный иск выкатим, уроды! По миру пустим, без штанов оставим и… — заорал во всю глотку еще один «деловой» при костюме.

— Молчать! — прогремел Глеб и более спокойно продолжил: — К сожалению, с ума сходят исключительно поодиночке, а не коллективно. Еще более обидно, что никаких разводов, галлюцинаций и кино тоже не случилось. Нас реально украли пришельцы. Поэтому давайте думать и действовать согласно сложившимся обстоятельствам. В первую очередь, важно помогать раненым, защищать женщин и детей, соблюдать дисциплину и держаться друг друга. Это не игра! И чем быстрее вы это для себя примите, тем…

— Легче станет жить? — горестно и неверяще предположила одна из женщин.

— Тем быстрее мы выясним почему, для чего и кто нас похитил, — закончил Глеб. — Вам не кажется, что вот три самых главных вопроса на данный момент?

В его словах чувствовался опыт и авторитет, поэтому препираться с ним никто не стал, да и устали все. Мы с Улей еле-еле переставляли ноги, обвешанные сумками, шурша по полу колесиками чемоданов, попутно обмениваясь испуганными, нервными взглядами.

Страшно было всем. И я прекрасно понимала людей, да и чувствовала, и видела. Ведь большинство из нас обычные, рядовые граждане, привыкшие жить в системе, где есть правительство, полиция и социальная иерархия, в которой четко расписаны функции: кто спасатель, а кто спасаемый. Поэтому, благодаря Глебу и Кроули с Сандерсом, взявшими на себя руководство, мы все-таки успокоились.

Привычный мир пошатнулся, мало того, все перевернулось с ног на голову и началось что-то очень страшное, невероятное и непредсказуемое. Нас, еще час назад таких высокотехнологичных и высокоразвитых, гламурных и крутых, погнали как скот. Не по широкому русскому полю, а по тоннелю, уже, казалось, бесконечному, серому от слабого освещения, странно лившегося с потолка, погружавшего пространство в давящий на психику сумрак.

Неожиданно Глеб скомандовал остановиться, чем вызвал недовольство роботов. Выглянув из-за его плеча, мы наблюдали за одним из пассажиров: пухляш лет пятидесяти рискнул приблизиться к стене и, вздернув брови, задумчиво покарябал ее ногтем. Что может быть интересного в сплошной серой стене?

— Есть интересные мысли? — уточнил наш нечаянный лидер у второго экспериментатора.

— Если не ошибаюсь, это сделано из графена или чего-то схожего. Суперпрочный и легкий материал, — ответил мужчина, крутя головой по сторонам, но остановиться для более детального изучения ему не позволил робот, подтолкнул к нам поближе.

— Какая разница из чего стены? — возмутился лысый бугай, оборачиваясь к нам, когда все двинулись дальше.