— Очень мило, — сказал Девлин, но так тихо, что услышал только Радл.

Гиммлер представил их:

— Унтерштурмфюрер Престон — полковник Радл из абвера и господин Девлин. Вы познакомитесь с той ролью, которую каждый из этих джентльменов играет в нашем деле, по документам, данным вам несколько раньше.

Престон в пол-оборота к Радлу наклонил голову и щелкнул каблуками. Очень официально, очень по-военному, как актер, играющий в пьесе прусского офицера.

— Так, — сказал Гиммлер. — У вас была полная возможность обдумать предстоящее дело. Вы понимаете, что от вас требуется?

Престон осторожно спросил:

— Я правильно понял, что полковник Радл ищет добровольцев?

Немецкий его был хороший, хотя и слышался небольшой акцент.

Гиммлер снял пенсне, слегка потер указательным пальцем переносицу и снова тщательно надел его. Это был невероятно зловещий жест. Голос Гиммлера, когда он заговорил, напоминал шуршание сухих листьев на ветру:

— Что именно хотите вы сказать, унтерштурмфюрер?

— Просто я в затруднении. Как известно рейхсфюреру, членам Британского свободного корпуса было гарантировано, что они никогда не будут использованы в военных действиях против Англии и короны и не будут поддерживать какие-либо действия, причиняющие ущерб интересам английского народа.

Радл сказал:

— Господин рейхсфюрер, может, этот джентльмен с большим удовольствием послужит на Восточном фронте? В южной группе под командованием фельдмаршала фон Манштейна. Масса возможностей отличиться для тех, кто жаждет настоящих боев.

Престон понял, что совершил грубейшую ошибку, и попытался объясниться:

— Уверяю вас, господин рейхсфюрер, что…

Гиммлер перебил его:

— Вы говорите о добровольности там, где я вижу только акт священного долга. Возможность послужить фюреру и рейху.

Престон щелкнул каблуками и вытянулся по стойке «смирно». Это было отличное представление, и Девлину оно доставило большое удовольствие.

— Конечно, господин рейхсфюрер. Это моя единственная цель.

— Я ведь прав, вы принесли соответствующую присягу? Священную присягу?

— Да, господин рейхсфюрер.

— Тогда говорить больше не о чем. С этого момента считайте себя под командованием полковника Радла.

— Как прикажете, господин рейхсфюрер.

— Полковник Радл, мне хотелось бы поговорить с вами наедине. — Гиммлер посмотрел на Девлина: — Господин Девлин, не будете ли вы так добры подождать в приемной с унтерштурмфюрером Престоном?

Престон четко салютовал:

— Хайль Гитлер! — повернулся на каблуках с таким искусством, что не посрамил бы и гренадера и вышел. За ним вышел Девлин, закрыв за собой дверь.

Россмана нигде не было видно. Престон яростно пнул кресло и бросил фуражку на стол. Он побледнел от гнева, и когда доставал серебряный портсигар и сигарету, руки его слегка дрожали.

Девлин подошел, взял сигарету, прежде чем Престон захлопнул портсигар, и ухмыльнулся:

— Ей-богу, старый педераст взял тебя за яйца.

Он говорил по-английски, и Престон, свирепо уставившись на него, ответил на том же языке:

— Что вы хотите сказать, черт побери?

— Послушай, сынок, — сказал Девлин. — Я слышал о таких, как ты, — легион Святого Георга, Британский свободный корпус. Как они тебя купили? Неограниченная выпивка и столько женщин, на сколько тебя хватит, если, конечно, будешь не слишком разборчив? Теперь за все надо платить.

Со своих шести футов одного дюйма роста Престон с некоторым презрением смотрел на ирландца. Левая ноздря его раздулась:

— О боже, с какими людьми приходится иметь дело, да еще, судя по запаху, прямо с болота.