Он помогает мне влюбляться в писательство, в свою историю еще больше. Он хвалит мои задумки и героев, восхищается сюжетом, который для продолжения иногда продумываем вместе. Так же, как когда-то мы делали это с бабушкой…

И пока мы болтаем, бок о бок лежа на матрасе, наши голоса эхом отражаются от голых стен. Трещины на потолке выглядывают из-под тонкого слоя известки, дощатый пол скрипит от каждого движения. Но именно здесь, рядом с Филом, я чувствую себя самой счастливой.

Здесь я ощущаю, что могу жить и наслаждаться этим не только меж страниц своих книг, но и в реальном мире.

* * *

В зале нет ни одного свободного места. Сидя на первом ряду на балконе, я наблюдаю, как нарядные зрители дожидаются представления. Кто-то фотографируется на фоне сцены, пока еще скрытой за красными кулисами, кто-то знакомится с брошюрой представления.

– Хочешь, тоже возьмем? – Фил кивком указывает на женщину с корзинкой, в которой лежат тонкие буклеты. Она ходит меж рядов и совсем скоро подойдет и к нам.

– Не нужно. Я знаю сюжет.

После третьего звонка свет гаснет, начинает играть музыка, а занавес ползет вверх. Мы видим первые декорации – большие детские кубики и другие игрушки, на фоне которых люди кажутся неестественно крошечными.

Первым на сцене появляется парень в военной форме века девятнадцатого. Его движения строгие и четкие, как и музыка, напоминающая марш, а ноги неизменно плотно сомкнуты, из-за чего кажется, что нога у солдатика только одна.

Когда музыка становится легкой, как весенний ветер, и звонкой, как первая капель, двери игрушечного замка на сцене открываются. Свет превращается в белый луч, устремленный на балерину, чей танец похож на полет снежинки. Легкая, тонкая и хрупкая, точно фигурка из хрустального льда.

Танцовщица одним своим появлением завоевывает сердце не только стойкого оловянного солдатика, но и каждого зрителя.

Зал следит за происходящим на сцене, затаив дыхание. Слышна только музыка. Свет и внимание отданы актерам без остатка. На время представления я будто выпадаю из реальности, в которой меня удерживает лишь рука Фила, мягко сжимающая мою.

Я знаю сюжет этой сказки с детства и с восхищением слежу, как знакомая история оживает на сцене. Актеры молоды, но я верю их игре. Сердце полнится нежностью, когда солдатик и балерина влюбляются друг в друга, и рвется от обиды, когда черт из табакерки пытается разлучить героев. Его ухаживания за девушкой вызывают приступы тошноты. Хочется заступиться за бедняжку и отогнать мерзкого злодея.

После того как черт заманивает солдатика на окно и сбрасывает его на улицу, декорации меняются. Нам показывают, как отчаянно солдатик пытается выжить, противостоя водной стихии, которую изображают танцоры в объемных нарядах синего цвета. Первый акт кончается тем, что героя съедает щука, и занавес падает.

Короткий антракт, и зрители, гулявшие по театру, вновь возвращаются по местам. Представление продолжается. Перед нами возникают декорации кухни, на которой женщина потрошит рыбу, внутри которой находит игрушечного солдатика. Она приносит его в детскую, и мы понимаем, что чудо вернуло героя домой.

Следующая партия становится моей любимой – воссоединение возлюбленных ознаменовывается нежным танцем балерины и солдатика. Я подаюсь вперед и улыбаюсь в темноту, чувствуя, что пальцы Фила сомкнулись чуточку крепче. Он немного склоняется в мою сторону, и наши плечи соприкасаются. Я утопаю в нежности, которая царит и на сцене, и в моем сердце.

Но у сказки Андерсена нет счастливого конца.

Черт, взбешенный выбором танцовщицы, от горя превращается в пепел, но перед этим толкает солдатика в печь. Он не может выбраться и плавится, глядя на возлюбленную. Прощается с ней, но она… прыгает за ним в огонь, в котором они, обнявшись, погибают. Вместе.

Тканевые ленты развеваются, подсвеченные красным.