Тканевые ленты развеваются, подсвеченные красным. Остальной свет гаснет, но и отблески алого вскоре растворяются в темноте зала, который взрывается аплодисментами.

Мы встаем, когда артисты выходят на поклон. Аплодируем, не обмениваясь ни словом, а затем спускаемся в гардероб. Пока мы одеваемся, девушки рядом обсуждают балет.

– Настоящая любовь! Так романтично! – вздыхает одна, и я вдруг замечаю, как Фил морщится.

– Что-то не так? – спрашиваю шепотом, но он качает головой. – Тебе понравилось?

Фил кивает и берет меня за руку. Мы вместе выходим на улицу и спускаемся с высокого крыльца, усыпанного свежим снегом.

– Глупая сказка, – вздыхает Фил, когда мы отходим подальше от театра, который облепили такси.

– Почему? Тебе все-таки не понравилось?

Он пожимает плечами, глядя под ноги.

– Это было красиво, но глупо, а не романтично. Балерина в конце пожертвовала собой абсолютно бессмысленно. Зачем она прыгнула в огонь?

Незаметно для Фила смотрю на него и умиляюсь тому, насколько его взбудоражила старая детская сказка. Насупился весь, идет, уронив взор…

– Может, она не видит смысла жизни без возлюбленного? – мягко говорю я. Под ногами хрустит снег, звуки города в парке, через который срезаем дорогу, почти не слышны. – Для нее лучше умереть рядом с ним, чем остаться без его любви.

– Это эгоистичный поступок слабовольного человека. Ее самоубийство – легкий способ избежать страданий, но любви в этом мало. Поверь, Ангел, если бы эта глупая балерина спросила своего солдатика, чего он хочет, то последним в этом списке стала бы ее смерть.

Почему-то дрожь пробирает меня до костей. Смотрю на Фила, слушаю его серьезный голос, проникающий в каждую клеточку тела, и не могу избавиться от мысли, что сюжет балета так глубоко его задел не просто так.

«Я не хочу смотреть, как ты сгораешь вместе со мной».

– Живи. Отпусти меня и будь счастлива. Вот что солдатик бы ей сказал, умирая, и она бы исполнила его последнюю волю. Вот что такое настоящая любовь.

Глава 11

В вечер декабрьского бала лед между мной и родителями наконец раскалывается.

Я провожу больше часа в своей комнате за сборами. Крашусь, укладываю мягкими волнами волосы, проверяю, все ли с собой взяла. Платье, туфли, косметичка, чтобы подправить макияж, флешка с презентацией для номера талантов… Вроде все на месте. Подхватываю плотно набитый рюкзак и выхожу в коридор, где нос к носу сталкиваюсь с мамой.

За последние месяцы наши отношения сильно испортились. Она стала чаще ругаться, давать непрошеные советы по поводу Фила и критиковать мои с ним отношения. Иногда мне кажется, что мама во мне разочаровалась, но этим вечером она напоминает мне, что любит меня любой.

– Ты очень красивая, Ангелина, – улыбается мама, положив ладони мне на щеки.

Я насупливаюсь и ворчу:

– Ма-ам, макияж испортишь!

– Прости-прости, – она отдергивает руки и придирчиво осматривает мое лицо. Не размазала ли чего? – Просто иногда забываю, какая ты у меня уже взрослая.

Подхожу к зеркалу и проверяю свой внешний вид. Сквозь отражение замечаю, как мама следит за мной, скрестив руки на груди. Обычно в такую позу она встает, когда злится, но сейчас в ней куда больше смущения и неловкости.

Мы так давно не разговаривали по душам… Как бы я ни пыталась, все беседы всегда сводятся к Филу. Точнее, к тому, что он мне не пара.

– Не передумала с конкурсом талантов? Будешь рассказывать о своей книге?

– Угу. Мари говорит, что это отличная площадка для рекламы.

– Она вся в маму! Твой личный бренд-менеджер.