– Молодец. Я тобой горжусь, – гипнотизируя теплыми, как какао, глазами, произносит Фил.

– Ты хотел меня поцеловать, – игриво напоминаю я.

Музыка и чужие голоса глушат наш разговор для окружающих. Я знаю это так же четко, как и то, что Фил не станет целовать меня на сцене. Когда он чуть наклоняется ко мне, приоткрыв губы, я только смеюсь, вдыхая его тепло.

– Чего смешного?

– Твои дразнилки.

– Ах так?

Шаг. Поворот. Шаг.

Фил еще больше сокращает расстояние между нами. Мы оказываемся на задней линии, и, пользуясь тем, что внимание с нас точно переключилось на других участников, Фил прижимается к моему лбу своим. Теперь жар его губ становится почти физически ощутимым.

Мне больше не хочется смеяться. Закрываю глаза и, тяжело дыша, позволяю Филу себя вести. Чувствую, как его пальцы крепче сжимают мою талию. Тело обдает знакомой волной: звезды бегут по коже, разогревая ее своим светом.

Дыхание Фила становится еще ближе.

«Поцелуй. Поцелуй меня!»

Но вдруг мы слышим свист и аплодисменты, которые раздаются прямо посреди речи другой участницы. Крики сбивают ее, девушка умолкает, а я открываю глаза. Чужие взгляды смолой липнут к коже. Даже участница, в руках которой сжат микрофон, смотрит на нас.

Черт.

– Целуй! Целуй! – скандируют зрители, среди которых вдруг замечаю Мари.

Это оказывается несложно. Она и ее спутник, Богдан, кажутся единственными, кто не поддерживает общее веселье.

Не могу смотреть на нее. Отворачиваюсь от зала и прячу лицо на груди Фила. Зал разражается удрученным «оооуу», а взволнованная и сбитая с толку участница кое-как заканчивает свою речь.

Поверить не могу, что мы случайно испортили чужое выступление… Забылись, заигрались. И вот.

Я почти бегом покидаю сцену, едва нам позволяют это сделать. Утягиваю за собой Фила, чтобы поскорее уйти от комнаты участников и коридора, где можем пересечься с обиженной девушкой. Знаю, что она не станет скандалить. Слишком робкая и милая, чтобы ругаться, да еще и прилюдно. Возможно, стоило бы извиниться, но как это будет выглядеть?

«Извини, что сорвала твое выступление, потому что едва не поцеловала на сцене своего парня. Знаю, мы так не договаривались, но он слишком горяч».

Ну и бред! Самой от себя тошно.

– Ангелина Кольцова! Филипп Рехтин! – в спину летит возмущенный голос тренера.

Мы не оборачиваемся. Не сговариваясь, делаем вид, что не слышим, и ныряем за двери актового зала. Лишь слившись с толпой, мы позволяем себе в голос засмеяться.

– Мы отвратительны, – на грани стыда и веселья выдаю я. – Фил, нам конец!

– А, по-моему, мы подняли рейтинги этому мероприятию, – он обвивает мою талию и в танце притягивает к себе.

Подвеска в виде колечка, которую отдала Филу, прохладным металлом вжимается в мое плечо. Даже не помню, откуда у меня этот кулон. Вроде шел в подарок к какой-то покупке. Я это украшение почти не носила, а теперь и вовсе решаю, что окончательно подарю его Филу. Ему идет.

– Какие рейтинги, Фил? – смеюсь, запрокинув голову к потолку, по которому гуляют световые кружки. – Это просто университетская тусовка! Организаторы нам головы поотрывают!

– Значит, мы к ним сегодня больше не приблизимся. Сейчас первая треть участниц будет выступать со своими номерами в конкурсе талантов, так? Значит, нет смысла возвращаться в ту комнату за сценой. Будем прятаться тут.

– Не забывай, что после этих номеров будет общий вальс. Нам придется вернуться.