— Ну так придумай про что. Мне, конечно, интересно про погоду в Сибири, но не сейчас.

Лёшка стал искать подходящую тему и задумался. Видимо, слишком сильно, потому что Лена не выдержала и засмеялась.

— Будешь таким разговорчивым, все мухи вокруг с тоски перемрут.

— То-то я смотрю — мух нет!

— А я на тебя ужасно рассердилась. Тогда, после ночного клуба. Я думала, что ты с Алисой целовался.

— Смешно.

— Кузнецов, я тебя сейчас своими руками задушу. Что смешного я сказала?

— Ничего.

— А почему ты говоришь «смешно»?

— Я тогда подумал, что ты с Серёгой целовалась.

— Я тебе смешнее скажу. Про нас девчонки шептались, что мы с тобой целовались.

И замолчала.

— Ну и?..

— Ну и я тогда подумала, пусть лучше у них повод будет, чем они попусту языками молоть будут. А потом мы пошли в этот клуб. Потом я на тебя сердилась, потом не знала, как подойти, а ты вёл себя, как осёл.

— Можно мне попробовать всё исправить? — прошептал Лёшка.

— Что?

— Своё ослиное поведение. И… повод девчонкам дать, — набрался он смелости.

Но получить ответ не вышло, телефоны зазвонили сразу у обоих.

— Да. Здравствуйте, Артём Николаевич. Как через час? Куда? В бассейн?! А что случилось? Ну потом так потом.

— Хорошо, Валентин Валентинович. Подъеду, — Лена сложила мобильник и сунула в карман куртки. — Вот мы и предоставим всем повод, — вздохнула она.

— Не понял.

— Ну сейчас все увидят, что я на съёмки приехала вместе с тобой.

— Э-э-э… Серёга ещё будет.

— Серёга в Москву уехал. Ты разве не в курсе? Так что он на метро подкатит. Пойдём к корпусу машину ждать.

— Я, может, и балбес, — сказал Лёшка, — но точно знаю, что даже Иваныч не примчится сюда за пять минут.

— Тогда…

— Что?

— У тебя есть время исправить своё ослиное поведение!

— И повод дать?

Ответа Лёшка ждать не стал.

— Представляете, — рассказывал новости Иваныч. — Наши уж в суд собрались лезть, судиться с этой чёрной вдовой, а дело просто разрешилось. Тёзка твой, сынок Истоминский вернулся. Завещание огласили. А в завещании вдове только пенсия положена чуток повыше прожиточного минимума — мне б такую! — и всё. Всё остальное сыну отходит. Вдова в трансе. Тихоня наш с горя так назюзюкался, что ему морду в ресторане набили, а после в вытрезвитель загребли. Эх, жаль меня не было, когда ему рожу чистили. Я б от себя прибавил.

Лёшка с Леной сидели на заднем сиденье. Её рука лежала рядом с Лёшкиной, и на поворотах они касались друг друга. Лёшка знал, что ему можно просто взять Лену за руку, но им обоим нравилась эта игра в случайные прикосновения.

Интерлюдия 8

Воскрешение

Прошёл почти час с того момента, когда на берегу затих рёв двигателей. Капли крови должны были подсохнуть, но всё ещё выглядели свежими. Вдруг они начали превращаться в струйки рыжего пара. Образовалось небольшое облачко, оно закрутилось крохотным торнадо, прокатилось по поверхности клинка от рукояти до острия, как бы втягиваясь в него и, достигнув края, исчезло.

От дикой боли Лёхша вздрогнул всем телом. Но тут же обрадовался этой боли, потому что она была куда приятнее, чем то ничто, в котором он только что побывал. Боль вскоре отпустила, и он обрёл возможность соображать.

Не открывая глаз, Лёхша прислушался.