– Да?

– Это вопрос… о моем преемнике.

– В качестве Наставника? Ты бросаешь нас? – в голосе ее не слышалось ни капли удивления.

– Я рассказал тебе, что случилось в Масиафе. Я сделал все, что мог.

– Брак сделал тебя мягким.

– А тебя нет, хотя ты дважды была замужем.

– Кстати, я одобряю твой выбор, хоть она и венецианка.

– Благодарю.

– Когда произойдет это счастливое событие?

– В мае.

Клаудия вздохнула.

– Точно. Эта работа так изматывает. Видит Бог, я занимаюсь этим всего два года вместо тебя, но уже начинаю понимать, какую тяжесть ты тащил на плечах все это время. Ты уже думал, кто займет твое место?

– Да.

– Макиавелли?

Эцио покачал головой.

– Он никогда не согласится. И он слишком много думает для того, чтобы быть лидером. Наша работа, – и я говорю это со всей скромностью, – нуждается в человеке сильном и уверенном. В наших рядах есть один такой. Раньше мы никогда не призывали его на помощь, но исходя из того, что я разузнал о его дипломатических миссиях, думаю, он готов.

– И ты считаешь, что остальные – сам Никколо, Бартоломео, Роза, Паола и Ла Вольпе – поддержат твой выбор?

– Думаю, да.

– И кто же это?

– Лодовико Ариосто.

– Он?

– Он дважды ездил из Феррары в Ватикан в качестве посла.

– И Юлий его чуть не убил.

– Это была не его вина. Тогда у Юлия были разногласия с герцогом Альфонсо.

Клаудия удивленно посмотрела на брата.

– Эцио, ты сошел с ума? Разве ты не помнишь, на ком женат Альфонсо?

– Да, на Лукреции.

– Лукреции Борджиа.

– Теперь она ведет тихую спокойную жизнь.

– Скажи это Альфонсо! Тем более Ариосто болен, я уж молчу о том, что он поэт! Я слышала, она работает над какой-то чепухой о сире Роланде.

– Данте тоже был поэтом. Быть поэтом не значит быть слабаком, Клаудия. Лодовико всего тридцать восемь, у него есть все необходимые связи, и, прежде всего, он чтит Кредо.

Клаудия угрюмо насупилась.

– Мог бы еще Кастильоне предложить, – пробормотала она. – Он вообще актер.

– Я принял решение, – твердо заявил Эцио. – Но окончательное, разумеется, примет Совет.

Клаудия долго молчала, потом улыбнулась.

– Тебе, правда, нужно отдохнуть Эцио. Может, всем нам нужно. Какие у тебя теперь планы?

– Я еще не знаю. Думаю, сперва покажу Софии Флоренцию.

Клаудия погрустнела.

– От Аудиторе там уже почти ничего не осталось. Ты слышал, что Аннетта умерла?

– Аннетта? Когда?

– Два года назад. Я разве тебе не писала?

– Нет.

Они оба замолчали, вспоминая старую экономку, которая осталась верна им и спасла их, когда всю их семью и их дом уничтожили тамплиеры, тридцать лет назад.

– И все же, мы поедем туда.

– И что ты будешь там делать? Останешься в городе?

– Сестренка, я, правда, не знаю. Но я думал… если найду подходящее место…

– То что?

– Я мог бы посадить небольшой виноградник.

– Ты же ничего в этом не смыслишь!

– Я научусь.

– Ты – и виноградник! Срезать гроздья!

– Ну, я же знаю, как пользоваться клинком.

Клаудия смерила его презрительным взглядом.