— Витя, я опаздываю, — сказала бывшая жена. — Подвези меня, а? Вам все равно по дороге.

— С огромным моим удовольствием! — расшаркнулся он. — Как же не подвезти? Ведь ты не к портнихе спешишь. На аборт!

— Ася, садись в машину, — негромко приказала Инга. — Вы с папой меня подвезете.

— Не ругайтесь, пожалуйста, — попросила дочь и посмотрела на них исподлобья точно так же, как смотрел иногда сам Хрусталев. — Я вас очень прошу. Папа, не задевай маму, она и так жутко переживает. Думаешь, это просто?

Хрусталев обреченно развел руками:

— Ну, если ты находишь нужным посвящать ребенка даже в эти подробности…

У Инги сверкнули глаза:

— А что, мне ей врать?

— Между тем, чтобы врать, моя радость, и тем, чтобы выворачивать наружу все кишки — дистанция огромного размера. Это тебе не приходило в голову?

Она промолчала. Аська глубоко, укоризненно вздохнула. Подъехали к больнице через десять минут.

— Я, кажется, вовремя, — жена посмотрела на часы и быстро поцеловала дочку в лоб. Ася потерлась щекой о ее руку.

— Когда тебя забрать, дорогая? — спросил Хрусталев. — Послезавтра?

— Не нужно меня забирать!

— Нет, нужно. Я тебя доставил, я тебя и заберу.

Инга махнула рукой и, отвернувшись, почти побежала к воротам больницы.

— Папа, ну что ты ее спрашиваешь? — прошептала дочь. — Она же сейчас не в себе. В пятницу ее отпустят. Сказали, что после шести.

— В шесть часов в пятницу мы будем здесь, дорогая! — крикнул он вслед убегающей Инге. — Такси не бери! Мы тебя будем ждать.

Поехали на «Мосфильм», позавтракали с Аськой в «стекляшке». Гоша в накрахмаленной рубашке и черной бабочке сварил ему кофе.

— А здесь хорошо. Развлекательно, — сказала его дочь, уминая пельмени со сметаной. — Не то что у нас в коммуналке. Начнешь суп варить, обязательно кто-нибудь стоит над кастрюлей и пялится, пялится…

Работы сегодня никакой не было. Спать хотелось смертельно. Вернулись домой. Он растянулся на тахте и вдруг провалился. Не почувствовал, как Аська заботливо потрогала ему лоб, потом укрыла пледом. Спал крепко, как убитый, но недолго, через час открыл глаза. Аська, длинненькая и худая, похожая на олененка, вытирала пыль с книг своим носовым платком и делала это бесшумно и мягко, боялась его разбудить. В кого она только пошла?

Он с хрустом потянулся и негромко откашлялся.

— Не спишь? — оглянулась она. — Папа, я вот что хотела спросить. Мама сказала, ты потерял друга?

Хрусталева поразило то, как она это сформулировала. Именно так: «потерял друга».

— Я его, кажется, помню, — продолжала она. — Дядя Костя, да? Вы с ним много пили.

— Это тебе мама сказала? — разозлился он. — А она не сказала тебе, что дядя Костя был лучшим в этой стране сценаристом?

В ее глазах появилось виноватое выражение.

— Я, наверное, не видела ни одного его фильма…

— А как ты могла видеть? Один был отличный сценарий, отличный! Отдали кретину-режиссеру, тот все переврал, перепортил, Паршин сразу свою фамилию убрал из титров. Потом был другой фильм, на заказ, про героев пятилеток.