Глубокое, до самых недр души, отречение от себя.
И это при том, что, по мнению Дугхалла, во всем мире не могло бы найтись эгоиста более последовательного, чем он.
В какой-то момент, в самом ближайшем будущем, ему нужно будет сделать выбор. И выбирать ему придется в чрезвычайно тяжелой… даже мучительной ситуации. Ему придется отдать то, что он любит, — занда самым определенным образом свидетельствовала об этом, хотя конкретно ни на что не указывала. Если он выберет один путь, то останется здоровым и приобретет богатство, Матрин будет процветать, а те, кого он любит, избегут смерти. Если он пойдет другой дорогой, Матрин будет лежать в руинах, близкие ему люди погибнут, а его самого ждет потеря здоровья, денег, а возможно, и жизни.
Впрочем, мрачно подумал он, скорее всего комбинация эта еще изменится. Ничто на занде не позволяло считать какой-либо путь ведущим лишь к благу или же лишь ко злу и скверне. Возможно, ему нужно будет пожертвовать любимыми, чтобы спасти Матрин, или, напротив, принести в жертву свои состояние и здоровье, чтобы спасти любимых, или же позволить погубить Матрин, которому он служил всю свою жизнь, чтобы спасти населявшие его народы.
Облитые солнечным светом монеты сверкали на черном шелке — серебряные указатели возможных путей отливали золотом, этим вечным сиянием вселенной. А сам он находился сейчас в точке расхождения этих возможных дорог, словно паук, засевший в самом центре своей паутины. Боги дали ему понять, что они вознамерились взвалить все проблемы мира на его плечи, что в ближайшем будущем они скажут ему — а ну, выбирай, и выбор этот будет таков, что сделать его страшно даже Богу.
Дрожащими руками Дугхалл собрал монеты, тщательно завернул их в шелк и положил в сумку. Размышляя, он еще некоторое время посидел на камне. Даже отказ от выбора — это тоже выбор, хотя почти наверняка ошибочный. Он мог убежать от приближавшихся врагов, мог убежать от своего долга. Боги всегда оставляли открытую дверь для тех, кто считал бегство наилучшим вариантом. Но если он поступит так, вне всяких сомнений, осуществится наихудший из всех предложенных зандой вариантов. Он распрямил спину и поднял лицо к солнцу.
— Я по-прежнему остаюсь твоим мечом, Водор Имриш, — произнес Дугхалл спокойным, твердым и уверенным голосом. — Извлекай меня из ножен и используй, как найдешь нужным.
Ри все еще оплакивал смерть Джейма. Морские похороны вконец расстроили его, и он не был готов к тому, что предстояло сделать, но лучшей возможности в будущем могло и не представиться. Ри осторожно оповестил всех, сохранивших верность Яну. Те, кто мог сделать это, не вызывая подозрений, должны были собраться на корабле в условленном месте, остальным предстояло встретиться с Янфом на берегу в «Коралловой богине». Вдвоем они продумали план действий обеих групп, не пожелав для этого ночного времени, старательно запоминая все, что нельзя было занести на бумагу. Если их ждет успех, если они найдут Яна живым и здоровым, быть им обоим героями. Если же задуманное предприятие провалится, Ррру-иф объявит мятежниками их обоих и всех их сторонников и повесит на рее, не удостоив потом даже простейшей церемонии погребения в море. Тела их просто выбросят за борт как кухонные отбросы — на корм рыбам.
Когда большая часть моряков отправилась на берег для короткого отдыха, Ррру-иф собрала у себя в каюте гостей. Званными на обед оказались верные ей первый помощник и главная наложница, казначей, тайно преданный Яну, а также Ри.
У входа в каюту были поставлены в качестве охраны двое Шрамоносцев-Кеши.
Впятером они сели за роскошный пиршественный стол. Тут были обжаренные в подслащенном медом масле бананы, засахаренные бобы, сладкая кокова, налитая в изображающие причудливых рыб кувшины, приготовленное на пару дельфинье мясо с черным рисом, тушеный тунец и печеные клубни, нафаршированные сыром, мясом и виноградом, ароматное печенье, пресные и сладкие пирожки. |