— Вы уверены?

— Абсолютно. Более того, он едет под вымышленным именем и называет себя журналистом Мишелем Морльером.

— Что это значит?

— Понятия не имею. Что я должен делать дальше?

— Следуйте за ним, разумеется! Когда отправляется поезд?

— Через десять минут.

— Тогда попрошу вас поторопиться.

И трубку повесили. С тяжелым вздохом Алкид Трюшон отправился покупать билет, спрашивая себя, сколько еще времени ему придется следовать за этим невыносимым венецианцем.

Если бы партия, в которой он чаще играл роль дичи, а не охотника, не приближалась к непростому финалу, Морозини сумел бы оценить несомненное очарование Сен-Жан-де-Люза. В отличие от Биаррица, где крупные отели, роскошные виллы и места для развлечений поглотили маленький порт, его сосед, ревниво охраняя свое историческое наследие, позволил современности — в умеренном ее варианте — распространиться только за пределами китобойного порта. Разве за те несколько дней, когда здесь проходило бракосочетание Людовика XIV и инфанты Марии-Терезии, город не возвысился до статуса столицы Франции?

«Отель инфанты» располагался в нескольких шагах от дома с таким же названием и оказался гостиницей средних размеров, приветливой и симпатичной. Он принадлежал супружеской чете лет пятидесяти. Муж с быстрыми, живыми глазами был больше похож на контрабандиста, а его жена с ослепительно белыми зубами словно явилась из последнего акта оперы «Кармен». Альдо ждали и приняли с любезностью, сдобренной капелькой любопытства, как и каждого достойного клиента.

— Вы журналист? — спросила хозяйка с неприкрытым интересом. — Какая прекрасная профессия! И в какой газете вы работаете?

— Не задавай столько вопросов! — рявкнул муж. — Это невежливо.

— Ничего страшного, — успокоил его Альдо, сияя своей самой обворожительной улыбкой. — Я могу ответить на любые вопросы. Я тот, кого называют свободным журналистом, делаю репортажи о том, что мне интересно, и продаю тем, кто больше заплатит. На данный момент меня заинтересовала охота на китов!

Он нашел путь к сердцу хозяев гостиницы, которые пообещали ему сделать все возможное, чтобы он остался доволен пребыванием в их городе. Хозяйка показывала Морозини его комнату, когда в гостиницу с намерением не отставать от своего объекта ни на шаг вошел Алкид Трюшон, решивший поселиться в том же отеле. Но, судя по всему, с точки зрения хозяина, он не обладал достоинствами журналиста Мишеля Морльера, и Биксанте Ларальде принялся его допрашивать с пристрастием:

— Что привело вас к нам в это время года? Туризм?

— Нет, работа! Я журналист.

— Смотрите-ка! И что вас интересует? Баскская игра в мяч?

Алкид мечтательно замер:— Да, это любопытная тема… Но ею я займусь позже! А сейчас меня больше интересует охота на китов!

— Я так и думал, — Ларальде стукнул кулаком по ладони.

— Вот как? Почему же?

— Сразу видно, что вы журналист! Ваша комната на третьем этаже, номер 12.

Своей жене хозяин гостиницы сказал:

— За этим надо приглядывать! Что-то мне подсказывает, что он шпион…

И Биксанте Ларальде был не так далек от истины!

Встреча была назначена на вечер, и Альдо провел день в своей комнате: отдыхал, размышлял. Настроение у него было мрачное. Во-первых, он привык к спальным вагонам высшей категории и поэтому плохо спал на кушетке купейного вагона, в который его от большой щедрости запихнул мерзавец, управлявший теперь его жизнью. В купе он ехал не один, и громкий храп двух попутчиков — к счастью, одна полка оставалась свободной — и исходивший от них запах пота заставили Альдо выйти в коридор.