Он приблизился к кровати и положил тяжелую ладонь на голову девушки, длинные пальцы запутались в ее волосах, рука дрогнула, будто колеблясь, то ли больно дернуть, то ли нежно погладить.

— Прости, дорогая, но шлюхам не дано право выбора своих партнеров. Если помнишь, я заплатил за тебя сотню фунтов стерлингов, а за такие деньги тебе следует проявить побольше энтузиазма. — Он склонился над Эмили и прошептал из губ в губы: — Если не получится, можешь притвориться.

Эмили ожидала грубого, даже жестокого поцелуя и была приятно поражена его безграничной нежностью. Поцелуй сулил неземное блаженство, похищал не только тело, но и душу. Первая слеза сбежала по щеке еще до того, как Джастин оторвался, чтобы перевести дыхание, легонько подул на ее губы и внезапно охрипшим голосом будто прошелестел:

— Эмили, моя Эмили. Ты рождена для этого, создана для того, чтобы ублажать мужчин.

«О нет, нет, — трепетно забилось, запротестовало сердце. — Совсем не каждого, а только тебя, тебя одного».

Горячий язык раздвинул рот, губы вобрали губы, Эмили откинулась на кровать и ощутила, как помимо воли все тело стонет и рвется навстречу крепкой мужской плоти, а мускулистые руки нежно ласкали бедра и тискали грудь. Эмили уже плохо понимала, что происходит, отказывал разум, и оставалось подчиниться безошибочному природному инстинкту.

Отошло, забылось все, за что она стойко сражалась всю свою жизнь: гордость, независимость, даже чувство гнева, которое всегда помогало выстоять в трудную минуту, — все это исчезло, растворилось в жарких объятиях Джастина. Она, Эмили, вышла победительницей в смертельной схватке с морской пучиной ради того лишь, чтобы утонуть и забыться в этих янтарных глазах. Захотелось еще раз взглянуть в них, увидеть свое отражение и закружиться в безумном вихре страсти, девушка так и сделала, осознав, что потеряна навеки.

Собрав в кулак слабеющую волю, она сумела отвернуться; теперь уже по щекам катились не отдельные слезы, Эмили плакала навзрыд, от рыданий содрогалось все тело.

— Нет, Джастин, нет, только не так, только не здесь.

— Ш-ш-ш, тихо, — прошептал он, ласково тронул грудь, придавив большим пальцем набухший сосок, а другая рука тем временем ползла все ниже и ниже. — Вот так, дорогая, раздвинь бедра. Сладкая моя, горячая и сладкая, и вся ужасно мокрая.

Частое, всхлипывание прервал страстный стон, вырвавшийся из ее груди. Джастин преградил ему путь губами и довел Эмили до исступления. Только сейчас он постиг, что зашел слишком далеко. С самого начала герцог намеревался лишь напугать негодницу, доставившую ему столько горя и хлопот, преподать ей жесткий урок и наглядно показать, что, позволяя себе безумные выходки, не минуешь тяжелых последствий.

Джастин ожидал, что девчонка окажет сопротивление, будет кричать и царапаться, но, когда ее губы открылись ему навстречу и Эмили страстно задрожала в его руках, он растерялся и забыл обо всем. Какой там урок? Какие последствия? «Нет, воспитателя из меня явно не получится», — с горечью признался сам себе Джастин. Его объяла первобытная страсть, неодолимое желание обладать этой женщиной, рожденной и созданной только для него. Он так долго ждал этой минуты. Казалось, всю свою жизнь.

Сейчас могло сбыться самое заветное желание, протяни только руку и бери. Так он и сделал, жадно приласкал ее дрожащую плоть и вдруг осознал, что девушка лежит под ним абсолютно неподвижно. Джастин поднял голову и увидел, что глаза Эмили плотно закрыты, а на кончиках ресниц повисли крупные слезинки. «Боже мой! — осенило герцога. — Она готова позволить мне все! Чувствует за собой вину и решила понести наказание». Непривычная податливость, готовность сдаться без боя столь резко противоречили упрямству и своеволию гордой девушки, которую знал и полюбил Джастин, что в нем шевельнулась жалость.