|
Сексуальную пассивность он относил на счет пассивности эмоциональной, и не приходила мысль, что все дело в нем, что ему не удалось пробудить в ней женщину и что другой сумел бы это сделать. Подобные сомнения были чужды ему, и по правде сказать, Ханифу было вполне безразлично, хорошо ли с ним его избраннице. Он изредка приходил в ее спальню или звал ее к себе, и они предавались любви, в которой не было никакой любви: он — отвлеченно, как бы ради пользы для здоровья, она равнодушно, без всяких там волнений.
Ханиф явился в ее комнату после полуночи, разбудил, но сел на самый край постели, не пытаясь ее обнять. Расмия спала нагишом и теперь сидела, прислонясь спиной к подушкам. Грива черных волос, рассыпавшись, скрыла плечи и крепкие маленькие груди, только один коричневый сосок выглянул сквозь блестящие пряди. — Я устала. Вы что, хотите… — Поговорить с тобой. — А утром нельзя? Так спать хочется. — Проснись как следует и слушай. У меня, ты знаешь, есть сомнения насчет Эссата. — Вы уже говорили… — Вот почему я посылаю с ним тебя. — Я поняла. — Он блестящий лидер, прекрасно работает с людьми. Мне не хотелось бы ошибиться. Расмия пожала плечами: — Но нельзя же рисковать безопасностью всей группы. — Знаю, нельзя, — брюзгливо возразил Ханиф. — Что ты мне толкуешь очевидные истины. Я хочу, чтобы ты как следует поняла свое задание. Будешь следить за ним во время поездки. Но так, чтобы он ни в коем случае не догадался. Девушка кивнула. — Я даю Эссату такое задание, что, если он предатель, то просто не сможет его выполнить. На худой конец постарается как-то предупредить своих хозяев. — В чем состоит задание? — Ему скажут уже в Риме. Встретитесь там с Халедом, он все объяснит подробно. — Но мне-то вы можете сказать? — Халед все знает. Она снова кивнула, но явно была недовольна. — Если Эссат действует против нас, то непременно себя выдаст. Задание так и задумано. А ты следи за ним, сообщай о его контактах, телефонных разговорах — обо всем, что он делает. Ясно тебе? — Ясно. Надо только операцию назначить на такое время, чтобы после того как Эссат получит задание, он бы успел установить контакт с теми людьми и получить инструкции. — Что ж я, дурак? Так и задумано — времени будет достаточно, но придется ему пойти на риск. Она не ответила, только подняла простыню, чтобы прикрыть грудь. Ее любовник наблюдал внимательно, будто перед ним происходил некий научный эксперимент. Потом сказал: — Опусти-ка простыню. — Я думала, вы не хотите. Это ведь просто деловой визит… — А я передумал. Иди сюда… Он сам сдернул простыню. Расмия послушно придвинулась.
— Он будет через час. Пообедаем вместе и получим инструкции, — сообщила она Эссату. — Тогда я подремлю немного. Разбуди меня, когда он придет. Перед отъездом из Дамаска Эссат еще раз встретился со стариком в мечети и попросил передать, что прибудет в Рим тогда-то. Он никого не заметил в аэропорту, но не сомневался, что друзья постараются с ним связаться. В отеле они сняли две смежные комнаты. Ванна и грязная уборная располагались в конце унылого коридора. Все здесь выглядело обшарпанным, замаранным, в пятнах. Царил запах прокисшей еды и какой-то гнили. По всему было видно, что отель облюбовали арабы, к тому же безденежные. В своей комнате молодой человек закрыл дверь на задвижку и минут десять осматривал мебель. Втиснувшись под кровать, лежа на спине, прощупал пальцами всю ее снизу и, наконец, обнаружил спрятанный микрофон. |
