Когда она отошла метров на двадцать, тронулись с места и они. А та женщина — его друг — она уже там, где они стояли только что. Нагнулась, будто завязывает шнурок. Бумажный шарик как раз возле ее туфли. Эссат краем глаза увидел: подняла. Все в порядке!

В туннеле на порядочном расстоянии от главного вестибюля связная остановилась. Поравнявшись с нею, Эссат бережно поставил сумку на пол. Девушка подхватила ее и тут же быстро ушла. Ни слова, ни взгляда — абсолютно ничего. Эссат и Расмия вернулись в отель.

Кто-то рылся в его вещах — Эссат этого ожидал. Интересно, что они думали найти? Он постлал постель и улегся в грязноватые простыни. Хоть бы клопов не было. За стенкой ходит Расмия. Вот щелкнул выключатель, протестующе заскрипела кровать — она тоже легла. Красавица, ничего не скажешь, но тело какое-то напряженное, даже с виду неподатливое. Не то что блондинка на вокзале, та вся — отзывчивость и нежность. А эту красотку даже в постели не представишь — железная маска, ей радости не подаришь и сам не получишь. Это все бред — будто чересчур гордый дух можно сломить страстью. Эротическое искусство — оно само по себе ничто, если нет ответного зова. Эта Расмия — монстр, потому и спит с Ханифом… Хотя… Может, если бы он оказался в постели по ту сторону тонкой перегородки, ему бы удалось заставить эту одураченную девчонку испытать настоящую страсть и тем привлечь ее на свою сторону — если бы он мог так рискнуть… Его жизнь и жизнь людей под угрозой. Эти размышления напомнили ему о микрофоне: он нагнулся и осторожно поискал его: на месте. Интересно, какая у него чувствительность. Ну-ка, пусть поработает. Эссат вытянулся на спине и потихоньку начал похрапывать — в надежде, что микрофон уловит эти звуки. Занятие оказалось довольно утомительным, больше пятнадцати минут ему не выдержать. Примерно через это время в коридоре за дверью скрипнул пол и кто-то постучал коротко в соседнюю дверь. Снова легкий скрип — удаляющиеся шаги. Он мог бы, наверно, услышать и больше, но чертов храп ему же и помешал.

Кровать за перегородкой прямо-таки взвыла. Звякнула задвижка — Расмия вышла в коридор, раздались знакомые уже звуки — она спускается по лестнице. Хватит храпеть, — решил он. — Надо посмотреть, куда это она направилась. Выйти. А почему бы и нет? Может он сходить в эту вонючую уборную, в тот конец коридора? Эссат встал, зажег свет и вышел из комнаты. На тот случай, если за ним продолжают следить, зашел в уборную и вернулся в мрачный коридор. С нижнего этажа доносилась неизменная арабская мелодия, но дверь, открытая днем, была закрыта и приглушала музыку. Может быть, как раз там Расмия и Халед решают сейчас его судьбу. А может, небритый любитель сладких магребских песен — агент Ханифа. Хотя вряд ли. В группе «Шатила» Эссат всех знает. Но Ханиф наверняка плетет свою тайную, одному ему ведомую сеть.

Внизу открылась дверь, и Эссат на цыпочках поспешил в свою комнату, стараясь не наступать на самые скрипучие половицы. К тому моменту, когда за перегородкой снова звякнула задвижка, он лежал в своей кровати, испуская вздохи и легкие стоны, имитируя, как ему казалось, потревоженный сон. На самом деле сна не было ни в одном глазу.

— Уж если все равно по ночам покоя нет, так хоть бы ты врачом был, по крайней мере папа был бы счастлив…

Он сонно потянулся, шаря рукой в поисках телефонной трубки. Поднес ее к уху, облокотившись о подушку.

— Да, — голос уже звучал нормально. Он послушал, спросил: — Связь установили легко? Трудно, вот как. Опасно для него… Ясно, ясно. Ева, дорогая моя, дай мне время. Завтра еще позвони. Умоляю только — как можно осторожней. Нет сейчас, пойми, более драгоценной для нас жизни. — Он помолчал, слушая ответ невидимой Евы: — Отлично.