— Отличная идея, — похвалила я его и направилась к старинной советской секции, если не ошибаюсь, производства коммунистической Югославии, которая снисходительно взирала на бардак в комнате стеклянными витринами сомнительной чистоты. Один ящик был забит счетами и гарантийными талонами. Второй — носками, свёрнутыми в неаккуратные комки. В третьем я нашла папки. На верхней красовалась надпись: «Важное».

Важными оказались именно свидетельства о рождении мальчиков, свидетельство о разводе с мамой и о браке с Натальей. Папиных документов там не нашлось. Ну ладно паспорт. Его надо носить с собой, а военный билет? Трудовая книжка? Свидетельство о рождении? Диплом? Где это всё?

Или это неважное?

Ладно, пахнет всё очень и очень плохо. Вещи валяются везде в полном беспорядке, грязные тарелки на столе вперемешку с тряпками, газетами, карманными книжками, везде пыль, грязные следы на полу… Если бы я уже не видела точно такой же бардак на кухне, то подумала бы, что кто-то обыскивал комнату. Но нет, думаю, никому папа не нужен даром, чтобы вламываться и похищать его.

— Дима, мне нужна папина фотография.

Мальчик пробрался через завалы и полез в нижний комод секции. Оттуда был извлечён большой альбом. Димка перевернул несколько страниц, между которыми лежали карточки, и протянул мне фото. Обнявшись, на нём стояли папа в костюме и Наташа, его вторая жена, в летнем платье и с сумочкой. Довольно чёткий снимок, должен пригодиться. Фото вместе с документами мальчиков и свидетельством о браке я положила в сумку, потом сказала:

— Собирайте вещи — штаны, рубашки, свитера! Не забудь про трусы и носки! И куртки тоже.

— А сумку школьную? — как-то обречённо спросил Дима, снова набычившись. Я махнула рукой:

— Бери, если есть. Лишней не будет.

В машине мальчишки странно молчали. Впрочем, я почти не обращала на них внимания. Я позвонила Мирусю.

Он отозвался через несколько гудков:

— Глинская? Кузя мне уже сказал, что у тебя опять здец.

— Мягко говоря, ага. Давай я к тебе заеду, а? По телефону не объяснишь.

— Давай, мать, жду. Адрес скину смской, пропуск закажу.

— Нас трое.

— Пацаны с тобой?

— А куда я их дену?

— Ладно, привози, — фыркнул Мирусь и отключился.

Через десяток секунд от него пришла смска с адресом, и я вбила его в навигатор. Димка спросил с заднего сиденья:

— А куда мы едем?

— К одному моему другу, который поможет найти вашего папу, — ответила я и завела мотор.

Мирусь не обманул: нам выдали пропуска и даже проводили на второй этаж к кабинету номер 23. Открыв дверь, я сразу увидела друга и бывшего одноклассника, который что-то быстро печатал на компьютере. Подняв взгляд, Мирусь обрадовался:

— Глинская, заходи, не жмись! Пацаны, вы там садитесь, порисуйте. Да, у дяди Коли много маркеров! Колян, дай детям маркеры, не жмись!

Колян, высокий усатый мужчина в свитере с оленем, неохотно поделился с братишками бумагой и фломастерами, а я присела на стул напротив Мируся:

— В общем, вот такая история.

— Ага, наслышан о явлении христов народу, — кивнул он. — На квартире была?

— Была. Ничего не нашла. Меня терзают смутные сомнения: ушёл ли он за хлебушком и вернётся через двадцать лет, потому то попал в аварию и лежит с амнезией в коме, или просто ушёл, потому что пошло оно всё нафиг.

— Пиши заявление, будем работать.

— Прости, я просто не могу через это проходить ещё раз, — покаялась я, взяв протянутую ручку.

— Пиши, Глинская, найдём мы твоего папку, — ободряюще улыбнулся Мирусь. — Фотки есть?

— Вот.

Я выложила на стол снимок:

— Это его жена.