После обеда я поднялась в свою комнату и прихватила шляпку, фланелевые перчатки и видавший виды ридикюль, куда положила вчерашнюю находку. Я уже успела выйти за ворота, когда вновь почувствовала унизительный призыв. Стиснув зубы, повернула обратно.

Спустя пять минут я уже стояла перед леди Фабианой, которая вполне могла сойти за богиню грома и молний: глаза гневно горят, волосы развеваются, хотя ветра в комнате нет.

— Как вы посмели так пренебречь своими обязанностями! — вышагивала она передо мной, меряя комнату идеально вылепленными ногами.

Я подавила знакомую волну тёплого трепета от её голоса.

— Я прилагаю все усилия к тому, чтобы исправно их выполнять, миледи.

Она резко остановилась и придвинула ко мне лицо.

— Не смейте мне лгать, — прошипела она. — Я вижу вас насквозь. Вы намеренно игнорируете моего сына, сосредоточивая всё внимание на другой ученице.

Если не знать заранее, то и не догадаешься, что она говорит о дочери.

— Я поровну делю своё внимание между учениками, не отдавая никому предпочтения, миледи.

— Вы это делаете из зависти, — продолжила она, пропуская мои слова мимо ушей. — Мой мальчик необычайно талантлив и старателен, и его ждёт блестящее будущее, в то время как всё, что вам остаётся, это до конца дней наблюдать из своей конуры за успехами учеников.

Я вспыхнула от ярости, но в последний момент сдержалась: нельзя допустить, чтобы меня сейчас вышвырнули из замка. Может, именно этого она и хочет? Спровоцировать меня? Я стиснула зубы и промолчала. На лице леди Фабианы проступило разочарование, что ещё больше утвердило меня в этой догадке. Не понимаю, чем я ей так не нравлюсь.

Она наконец отодвинулась от меня.

— Завтра вплотную займётесь моим сыном.

— Хорошо, миледи. Я сделаю всё возможное, чтобы виконт и леди Эрселла смогли в ближайшее время порадовать вас своими успехами.

— Вы что, не слышали меня? Я велела сосредоточить всё внимание на виконте.

— Но как же…

— Моя дочь наказана, — отрезала графиня. — За своё безобразное поведение.

— Простите, миледи, но вынуждена сказать, что не леди Эрселла затеяла…

— Она чуть не выбила глаз моему сыну, — взвилась графиня. — И, если вы ещё не научились отращивать новые, советую делать то, за что вам платят, а не поощрять всё худшее в моих детях.

Сбегая по ступеням, я чувствовала, как меня трясёт от возмущения. К гневу примешивалась печаль, при мысли о том, как расстроится девочка из-за прекращения занятий. Как ни странно, я начала к ней привязываться.

Но сейчас нужно было поторапливаться, чтобы успеть к ужину: я задержалась у графини куда дольше, чем предполагала.

Я вышагивала по дорожке к воротам, когда моё внимание привлекли какой-то невнятный клекот и хлопанье. Они доносились со стороны кустов шиповника, за которыми, как я знала, раскинулся небольшой сад. Я собиралась пройти мимо, но звук повторился. И на этот раз я вполне отчётливо различила полупридушенное карканье. Решив, что птица могла запутаться в ветвях, я свернула с дороги и направилась на звук. Сад был выполнен в форме лабиринта: тропинка петляла концентрическими кругами, а в центре располагалась небольшая площадка с оранжереей — я видела её из своего окна. Чтобы не тратить время на петляние, я решила идти напрямую, через кусты. Решение оказалось не самым мудрым: пару раз колючки едва не разорвали подол, шляпка сбилась набок, а в растрепавшихся волосах застряли листья. Я уже хотела оставить эту затею и повернуть обратно, но карканье внезапно раздалось совсем близко. Я отвела от лица последнюю узловатую ветвь, и моим глазам открылась площадка перед оранжереей.