– А почему мой на нем был? – с долей обиды поинтересовался Бернард, продолжая любоваться обновкой.

– Так свой он это… обосрал!

– Да?

– Да! Обожрался какой-то киндер-сулемы в себя в Кронинках. Оказались просроченные, а он уже кило их махнул. Ну и понеслось, правда с временным лагом. Короче, дома было порядок, а на работе – бах! Вся бригада слышала, как он прохудился!

– Правда?

– Да, я тебе говорю! – заверил Гункс и сам поверив в эту историю, так заразительно захохотал, что они с Бернардом смеялись еще пару минут, не в силах остановиться.

Когда просмеялись, электрик вытер слезы и сказал:

– Надевай свою резину и пойдем заниматься настоящими мужскими делами.

Произнеся это, он встретился взглядом с Бернардом и они снова дико расхохотались, доходя до хрюканья и елозинья по полу. А когда, наконец, отсмеялись в очередной раз, Гункс сказал:

– Пойдем на воздух, Берни. Похоже от тебя какая-то зараза расходится…

56

Идти в новом непривычном одеянии было неудобно, но Бернард понимал, что нужно немного потерпеть, а потом он привыкнет и к нему вернутся его былые навыки, которые он растерял из-за приема этого мерзкого препарата… как его там? Ну, очень длинное название.

Берни был уверен, что дело именно в нем.

Под ногами была стриженая трава, недалеко шумело шестиполосное шоссе, а в небе сияло солнце, такое сильное и почти летнее, что испаряло с земли целых два предыдущих дождя.

В руке Бернард держал маску, такую же новую, как и весь его желтый комбинезон.

Пока он вонял какой-то станцией космической заправки с дикими сочетаниями сверхактивных реактивов, однако Бернард понимал, что вскоре его костюм станет пахнуть, как и облачение Гункса, а то может и похуже.

Все эти запахи вызывали у него приступы тошноты, но наверное, следовало потерпеть. Люди ко всему привыкают.

– А вон там и ребята! – сообщил Гункс, хотя впереди не было никаких людей, а только сдвинутая крышка канализационной камеры и несколько каких-то малознакомых Бернарду механизмов.

Что-то там с электромоторами и батареями большой емкости.

Когда подошли ближе, оказалось, что под канализационной крышкой, размером два на два метра, была квадратная яма глубиной еще метров пять, а из нее, вниз уходила еще более глубокая яма, дна которой с того места, где стояли Бернард с Гунксом, видно не было.

– Надевай маску и вперед, ребята там внизу корячатся – «ползуна» спасти пытаются.

– Ползуна? – не понял Бернард, кое как пристраивая маску с газофильтром.

– Давай помогу.

Гункс помог правильно поставить маску и затянуть все жгуты так, чтобы не было просачивания внешней среды.

– Делай как я! – громко произнес он, однако из-за двух масок, это было похоже на «бу-бу-бу». Но, видя через стекла мимику, Бернард правильно понял коллегу и кивнул.

Гункс стал спускаться по лестнице и Бернард последовал за ним. Потом, уже в технологической камере, Бернард увидел на какую глубину ему еще предстояло спуститься и у него подкосились колени.

Там оказалась полная темнота и лишь какие-то ничтожные огоньки слегка ее разбавляли. Страшно было даже подумать, что придется спуститься туда.

Прежде, Бернард никогда не слышал про клаустрофобию, но теперь он стал испытывать приступы именно этого недуга. Лишь представив, что может оказаться в этой узкой скважине, прямо на самом ее дне он почувствовал еще большую слабость и приступ тошноты.

Гункс жестами привлек к себе его внимание и сказал: прикуси язык, прикуси язык – это поможет!

Бернард кивнул, но пока не слишком понимал, как попадет вниз с прикушенным языком, однако тут Гункс указал ему на механизм с тросовой катушкой и какой-то снастью на конце троса.