— Пусть спит, — сказал Фендрель. — Мы ему прибережем немного, — он бросил в рот кусок мяса. Оно было слишком горячим, и он раскрыл рот и шумно дышал, а потом проглотил.

Холлис задумчиво жевала. Она не могла заставить себя смотреть Фендрелю в глаза. Одно дело — смотреть на него теневым зрением, другое — глядеть на него физическими глазами в свете костра. Было что-то… близкое и человеческое в таком.

И она не хотела, чтобы он посмотрел и угадал, какой глупый разговор у нее был с Пророком.

Огонь горел низко, но у них не было хвороста, чтобы развести его. Холлис сжала плечо Пророка и встряхнула его.

— Просыпайся, — сказала она. — Ешь.

Бедняга застонал. А потом ноздри задрожали, он вскочил, вытянул руки, звеня оковами. Он глотал грубые куски неровно поджаренного мяса, словно это был лучший жареный фазан, представленный королю.

Фендрель, укутанный в плащ, прислонился к стене и следил за Пророком, чуть прикрыв глаза. Когда он доел, Фендрель сказал:

— Теперь скажи, рожденный с тенью. Ты управляешь своими видениями? Можешь направлять их?

Пророк вытер рот, размазал жир по бороде.

— Не очень, — он пожал плечами. — Порой удается направить. Кровь помогает. Или волосы, или зубы. Я мог бы делать больше, если бы мой духовный брат не был подавлен почти все время, и мы могли изучить свои силы.

Холлис поежилась. Она слышала, как Пророк говорил раньше о духовном брате. Словно он и тень делили семейную связь. Это было ужасно. Тени были буйными силами, существами злобы. Считать это существо братом? Было безумно так думать! Но что ожидать от рожденного с тенью?

— До этого ты предлагал, — продолжил Фендрель, — помочь нам. Предсказать, где и когда нападет наш враг. Это было ложью?

Пророк вдохнул сквозь зубы, хмуро глядя на Фендреля.

— Это… могло быть не совсем правдой. У меня есть способности. Я не обещаю, что смогу использовать их по приказу. Это в руках богини. Но я это знаю, — он поднял руки, цепи звякнули между ними. — Пока на мне это, я ничего не могу сделать для вас. Снимите их, и я хотя бы попробую спасти ваши жизни. Как спас до этого.

Фендрель прищурился, перевел взгляд с Пророка на Холлис.

— Он спас тебе жизнь?

— В каком-то смысле, да.

— Что думаешь? Снять оковы? Узнать, какой с него толк?

Холлис задумалась. Она сомневалась, что было безопасно или мудро доверять мужчине. Но при этом она знала, что дышала сейчас только из-за него.

И хоть она не ощутила Призрака Ведьмака страха, когда проверяла заставу, она не могла отметать возможность, что он ощутил ее. Пока они сидели тут у угасающего огня, ведьмы могли выслеживать их, может, по запаху недожаренного зайца.

— Можно попробовать, — ответила она. — Разве будет хуже? Он не может биться или убежать.

— Верные слова, милая Холлис, — сказал Пророк, бросая ей улыбку, которая, видимо, должна была стать чарующей, но борода мешала. Он поднял руки, протянул их Фендрелю, который вытащил ключи ду Мареллуса из кармана.

Фендрель надел кожаные перчатки. Его тень не была подавлена, и даже прикосновение железа к его коже вызвало бы у него ужасную боль. Он открыл оковы медным ключом. Пророк высвободился, потирая запястья, и задрожал от радости.

Холлис смотрела на его теневым зрением, ей было интересно, как выглядела врожденная тень, когда она проявлялась в человеке.