— Отчего же со всем светом?

— Тут же битые недавно свены захотят обиды выместить, еще кто-нибудь вспомнит, что крестоносцы ливонские суть птенцы всей Европы…

— Все одно татар восточных больше было, злее они, а мы победили.

— Татары… ведь не только казанские да астороканские есть татары-то. Ногайские, что озоруют до самой Тулы, крымские. Если собрать полки да на Европу повести, ударят на Русь. С Европой да с Крымом нам точно не сдюжить.

— Путано все как-то у нас, смутно. Голова кругом идет.

Басманов сочувственно покивал, думая о своем.

— Закордонный балаган не убег часом? — наконец спросил он.

— Куда же они денутся? Тешат народ на площади, собирают злато.

— Скоро закончат они, отправятся на Москву, ко двору государевому. Ярослав об охране справлялся?

— Я дал людишек, хоть и не ведаю, зачем Иоанну Васильевичу эта латинская бесовня.

— Это не бесовня, Никита Романович, а театр, утеха для праздных толп и услада утонченного вкуса. Не можем мы позволить, чтобы у какого-то Радзивилла при дворе имелось такое, чего нет в Кремле. Я и свой балаган завожу, слыхал небось?

Серебряный чертыхнулся и торопливо окрестил рот.

— Скуратов жаловался, что увели у него мастера толкового.

— Он себе другого найдет пищали ломанные ладить. А этот пусть кукол хитрых мастерит. Появлялся ли купец Баженов?

— Тут он, в Тирзене. Как и пристало новгородцу, торгуется с немчурой, объегоривает помаленьку.

— У меня к нему дело есть. Пусть зайдет в шатер, как в лагере объявится.

* * *

…На следующий день появился Баженов.

— Надобна мне книжица басурманская, с виршами. Ариосто некоего писания.

— Надобна, княже, так будет. Чтобы новгородцы — и не нашли?

— Долго ли ждать?

— А совсем немного. Тут и без меня бы справились, коли с умом бы подошли. В Тирзене есть человечек генуэзский, у которого всякие латинские книжицы и свитки имеются. К обеду пришлю тебе Аиста.

— Ариосто, Илья Анисимович, а не Аиста.

— Пришлю обоих.

— И еще слово и дело есть к тебе, касаемо Генуи, Есть там артель балаганная. бродячих артистов содержащая. Надобно им отписать ладную грамоту. Дескать, русский князь Басманов заводит при себе театр тележный, да отправляет в Европу злато зарабатывать.

— Отступную уплатить цеху, — догадался хваткий Баженов. — Это дольше времени займет, но сладим.

— Сколько надо злата и серебра — проси.

— Пока без надобности мне. Но коли расходы велики окажутся — вспомнит торговый человек Баженов княжье слово.

— Как дела у тебя с Ганзой идут?

Баженов помялся.

— Плоховато.

— А что так?

— Все из-за витальеров некоего Карстена Роде. Громит он их караваны морские, словно белка орехи. Оттого нищают тамошние купцы, неохотно ведут навигацию в студеном море. Стали с туркой товарами обмениваться, да с гишпанцами. Унять бы датчанина, княже, ведь совсем Новгород зачахнет. Англия далеко, а Ганза близко.

— Новгород не зачахнет, не тот город и не тот люд там обитает, чтобы чахнуть. — сурово произнес Басманов. — А если уймется, как ты советуешь, Карстен Роде, то завтра же Орден вновь воспрянет.

Баженов покорно кивнул головой. С опричниками не поспоришь о коммерции. Воевода улыбнулся:

— Да тебе-то что кручиниться, Илья Анисимович? Небось прознал уже, что северная навигация с аглицкой стороной скоро сладится? Так ты в накладе не останешься.