Mémère умерла. Прошло шесть месяцев с тех пор, как он видел ее в последний раз. Она приехала на неделю в Мидвинтер. Он помнил ее лицо, словно видел ее вчера. Он помнил ее улыбку. Аромат лаванды, который всегда витал вокруг нее. Он так хорошо знал этот запах, что годы спустя, уловив его, успокаивался.

Когда он был совсем еще ребенком, Mémère постоянно присутствовала в его жизни. Он едва помнил маму. Она была далеким пятном в его памяти. Он лучше помнил отца, крупного, веселого мужчину. Когда ему было восемь, его взяли к друзьям в Сломанный. Ему предложили посмотреть несколько фильмов, и, пересматривая диски, он увидел человека в кожаной куртке и широкополой шляпе, держащего в руках хлыст. Название гласило: «В поисках утраченного ковчега». Он прочитал описание и понял, что этот странный человек, Индиана Джонс, занимался тем же самым, что и его отец. Он охотился за сокровищами.

Он посмотрел фильм два раза подряд, и, вероятно, именно поэтому его больше не брали с собой. Но с возрастом, зрелость открыла ему новые горизонты. Его отец не был Индианой Джонсом, как бы ему ни хотелось, чтобы это было правдой. Его отец бросил их, когда они больше всего нуждались в нем, заставив Розу взять на себя всю ответственность по уходу за ними. Бывали дни, когда она приходила домой такая усталая, что едва могла пошевелиться, а однажды даже заснула на кухне, чистя картошку.

Но Mémère всегда была рядом. Ее дом служил им надежным убежищем. В какие бы неприятности он ни попадал и как бы Роза ни злилась на него, Mémère всегда была рядом с объятиями, печеньем и старыми книгами. Она была рядом, когда впервые проявилась его магия. Ему было три года. Он играл во дворе и увидел белку. У нее был пушистый хвост и пушистый рыжий мех, и она, казалось, не боялась его. Она просто сидела на стволе. Ему захотелось погладить ее, и он стал подходить все ближе и ближе, шаг за шагом. Он был почти на месте, а потом она упала со ствола и умерла.

Он поднял пушистое тельце. Он тогда не понимал, что такое смерть. Он просто понял, что она не двигается. Он хотел, чтобы она пошевелилась, но она не хотела. Белка просто висела в его руках, безвольная, как старая игрушка. Он вспомнил чувство абсолютного ужаса. На секунду ему показалось, что он тоже умрет, как и белка, но тут что-то больно дернуло его, и белка повернулась и посмотрела на него.

Он бросил ее и побежал через двор к крыльцу. Должно быть, он закричал, потому что бабушка выбежала на крыльцо и схватила его. Он уткнулся лицом ей в плечо, и она обняла его. Призрак ее голоса всплыл в его памяти: «Все будет хорошо. Это дар, Джорджи. Бояться нечего. Это дар…»

Джордж стиснул зубы. Полгода назад он снова попросил ее переехать в Зачарованный. Они сидели на балконе и пили чай. Она собралась в Грань в тот день, и чувство страха, тяжелое, как мокрое одеяло, душило его. В его воображении она выглядела точно такой же, какой была, когда он был маленьким, но теперь, каждый раз, когда она навещала их, он замечал постепенные, тревожные изменения. Ее волосы поредели. Морщины еще глубже врезались в лицо. Она почему-то казалась меньше. От волнения ему стало плохо.

— Пожалуйста, останься, — попросил он.

— Нет, дорогой. Я живу в Грани, там где мне место. Здесь очень мило, но не для меня.

Тем утром он помог ей сесть в фаэтон. Она поцеловала его на прощание.

Он должен был сделать больше. Он должен был настоять. Он должен был заставить ее остаться. Если бы он действительно умолял, она бы так и сделала. Как он мог быть таким беспечным и глупым? Теперь она была мертва. Он даже не знал, как она умерла, сгорела ли заживо в том проклятом доме… Он крепко зажмурился, сдерживая слезы.

Ему придется рассказать об этом Розе.

Бригантина спускала на воду две шлюпки. Люди на берегу терпеливо ждали.

— Мы должны быть там, внизу, — сказал Джек рядом с ним.