Юлия инстинктивно почувствовала, что от ее ответа зависит сейчас слишком многое. И она произнесла то, что саму ее волновало во всей этой истории больше всего другого.

— Я знаю, что он способен вернуть человеку его истинную сущность…

— Его истинную сущность?! — Белояр резко отвернулся от окна, мгновенно забыв о погоде. — Что это значит?

— Я сама толком не понимаю… — Юлия пожала плечами и поморщилась от боли в одном из них. — Хотя… вроде бы все ясно.

— Все ясно… — повторил Белояр.

С этими словами он приблизился к лежанке, и Юлия инстинктивно отпрянула, отодвинувшись от края к стене. Но Белояр просто лег рядом на спину, закинул под голову руки и, глубоко вздохнув, уставился в потолок.

— Теперь ложись и лежи тихо, — проговорил он, не глядя на Юлию, нервно теребившую в руках пушистый свитер. — Эти два идиота скоро уснут. И на рассвете… мы убежим.

— Мы?!! — она подумала, что ослышалась.

— Да, — подтвердил Белояр. — Мы. Или ты думаешь, что меня оставят в живых, когда узнают, что я тебя отпустил?!

Потом, лежа рядом с Иваном в жаркой темноте комнатки, Юлия испытала убийственное желание — животное, дикое, как тогда, у нее в квартире, когда они танцевали. Она чувствовала себя развратной тварью, причем была уверена — он знает об этом. Чувствует телом, видит в глазах, читает в мыслях…

— Но я не могу уйти без него… — в конце концов, она заставила себя это прошептать.

— А! — оживился вдруг Белояр. — Братишка! Ха-ха-ха-ха-а!! Ну, конечно, как я мог забыть?! Тот, что отдал тебя на растерзание Медведю, чтобы остаться в целости самому?

— Не говори так! — Юлия резко села на лежанке. — Ты ничего не знаешь, совсем ничего!

— Куда мне…

— Он сделал это, потому что не мог иначе. — В голосе Юлии звенела уверенность, которой и в помине не было видно в ее глазах, наполняющихся слезами. — Он так сказал, чтобы выиграть время и спасти меня!

— О-о!! Естественно, как же иначе!

Было в этом высказывании Белояра нечто такое, что заставило слезы Юлии брызнуть из глаз двумя горячими дорожками. Сам же он, тоже сев на лавке, вдруг протянул ей руку.

— Вставай, — коротко скомандовал белый волк. — Покажу что…

Из дома Бера они выбирались через то самое оконце — благо, верхняя одежда и обувь оказались у обоих с собой. Сначала выпрыгнул Белояр, следом Юлия — прямо ему на руки. А перед этим, достав из-под лавки спортивную сумку, он спрятал туда полкраюхи хлеба и бутылку медовухи, нашедшиеся в комнате.

В кромешной тьме, с мокрыми под сильнейшим снегопадом лицами, загребая ботинками снег, они обогнули дом. Одной рукой Белояр придерживал на плече сумку, а другой крепко держал Юлию за руку. Хищно озираясь по сторонам, он уверенно вел ее почему-то в сторону бани. Глядя на очертания приземистого сруба, прятавшегося во мраке, Юлия стала невольно замедлять шаг — слишком неприятные и свежие воспоминания будило в ней это строение, служившее ей то тюрьмой, то местом подготовки к жертвоприношению.

— Куда ты? — прошептала она, останавливаясь, — Зачем?!

— Тихо… — приказал Белояр и дернул ее за руку, заставляя двигаться дальше.

Сопротивляться или спорить здесь, посредине двора, с риском быть в любую секунду схваченными, не имело смысла. И Юлия сдалась. Она уже не сопротивлялась и почти не удивлялась, когда, подойдя к бане, Белояр, вместо того, чтобы войти в нее, стал обходить домик.