Теперь ей было так стыдно за свое поведение, что она потратила пол утра, чтобы придумать способ извиниться перед ними. Потом она начала припоминать всех, кого успела обидеть за последние годы. Ее стилист парикмахер, клерк в Нейман Маркусе, официант, обслуживающий ее столик в ее любимом ресторане. Казалось, никто не в силах угодить ей, а она всегда была грубой и капризной. Количество людей, перед которыми ей нужно было извиниться, приближалось к тысяче.

И тогда она подумала о Кейтлин. Кейтлин ее двоюродная сестра, ее старшая и лучшая подруга. Мэдди подумала о Бо и его смерти и вдруг поняла, что Кейтлин, как бы она ни недолюбливала его, никогда не смогла бы сделать ему ничего плохого.

Если бы Кейтлин сказала, что не в силах была спасти его в тот трагический миг, это была бы чистая правда. Кейтлин никогда не лгала, даже чтобы спасти себя. Она не стала бы врать насчет смерти Бо.

Мэдди причинила Кейтлин боль, избегая ее все это время и не желая верить ей. И возможно, Мэдди придется взглянуть правде в глаза и понять, что все мосты между ними сожжены и пути назад нет. Мэдди предала ее, а ведь они были так близки. И чувствовать, что они стали врагами, было просто невыносимо.

Мэдди вновь ощутила на душе неподъемную тяжесть и была уже не в силах сделать ни шагу по тропинке.

Они расположились на отдых. Мэдди присела и оперлась спиной о дерево. Она была подавлена своими размышлениями.

– Тебя что то тревожит? – Линк сел около того же дерева и вытянул ноги. Скитер легла рядом и положила голову на лапы.

Заинтересованный взгляд Линка, обращенный на Мэдди, принудил ее смутиться и отвести глаза. Но ведь именно он был тем человеком, который поставил се перед необходимостью трезво взглянуть на жизнь. Хотя она и испытала не слишком приятные чувства, он открыл ей глаза на самое себя, и она была ему благодарна. Теперь она могла довериться ему, даже если и не сумеет рассказать ему все.

– Как ты думаешь, я смогу когда нибудь примириться с тем, что сделала?

Она хотела найти какой нибудь другой путь, чтобы спросить об этом, но в конце концов вопрос вырвался сам собой, что заставило ее с нетерпением ждать ответа.

Линк смотрел в сторону и молчал какое то время, что сделало ее нетерпение и любопытство невыносимым.

– Я думаю, это зависит от того, о чем ты сожалеешь: о том, что напрасно обижала людей, или о том, что пыталась расположить их к себе, чтобы иметь на них влияние и чувствовать себя комфортнее в их обществе.

На глаза Мэдди навернулись слезы. Она чувствовала себя ужасно, как никогда раньше. Ей было неприятно и больно столкнуться с правдой.

– Мне хотелось, чтобы все было хорошо, призналась она, се голос дрожал. – Мне нужно как то справиться с собой. Но я действительно хочу извиниться перед людьми и сделаю для этого все возможное. – Она пыталась обуздать эмоции, бушевавшие у нее в душе. – Если меня поймут, я буду им благодарна. Если же они не примут мои извинения, мне все равно нужно попробовать. Я не смогу стать прежней, но постараюсь учиться на своих ошибках. – Она шмыгнула носом, пытаясь не расплакаться, и, кусая губы, выдавила из себя подобие улыбки. – Я не знаю, кто я и какая я теперь. И я не уверена в том, что знаю, как вести себя с людьми, но нужно что то делать. Надеюсь, что смогу с этим справиться.

Она уставилась на свои руки, но в этот момент се совсем не заботили грязь на них и испорченный маникюр. То, как она выглядела сейчас, также не имело значения. Ее волновало только то, что было у нее на душе…

Она услышала спокойный голос Линка. Он говорил обычные и простые истины.

– Мэдди, ты по своему мудра. Как поступить, тебе подскажет сердце. В таких делах сердце – лучший советчик.

Мэдди нервно вздохнула и взглянула на него. Она снова попробовала улыбнуться.

– Но некоторые говорят, что у меня нет сердца.