Они не рисковали приближаться к реке. Группы сенаров попадались все чаще, раза два им пришлось обходить стойбища дикарей, которые, по словам Нуг‑Уна, «слушали большого вождя голокожих». Блейд предчувствовал, что дорога займет больше времени, чем ему казалось раньше; иногда путники по часу высиживали в кустах, чтобы избежать нежелательных встреч. Его начинали мучить сомнения. Могло случиться так, что он не доберется до Бурой реки – будет убит либо попадет в плен сенарам; в этом случае судьба Вайалы представлялась трагической. Даже если бы девушке удалось сбежать, в Сенар Хасре ее ждали либо плен, либо смерть, и она явно предпочитала рабству второй исход.

Вечером третьего дня, после ужина, состоявшего из полусырого мяса и родниковой воды, Блейд решил обсудить эту проблему с Нугом.

– Ты думать правильно, – кивнул его волосатый проводник. – Если сенары найти нас, быть плохо. Убить тебя, убить меня, забрать твоя самка. Отдать ее голокожим за кувшины с ча.

Так назывался пьянящий напиток, до которого волосатые были большими охотниками.

– Нуг‑Ун будет сражаться вместе со мной? – спросил Блейд.

– Да. Убить много сенаров. Убить много плохих голокожих. Потом – умереть.

– Спасибо, приятель, – странник стиснул могучее плечо Нуга. – Но ты говорил, что не все голокожие плохие. Есть еще те, что живут у соленой воды за Бурой рекой. Те, которые не любят воевать. Что ты о них скажешь?

Нуг‑Ун склонил массивную голову и долго молчал, размышляя. Казалось, он колеблется; он походил сейчас на человека, знающего ответ на вопрос, но не уверенного, стоит ли на него отвечать. Дикарь морщил низкий лоб, хмурился и теребил пальцами толстую нижнюю губу. Наконец он заговорил.

– Голокожие, что жить у соленой воды, другие… Они говорить – сенары не надо идти драться в степь, воевать город. Они говорить – лучше охотиться в лесу, ловить рыбу, научиться копать землю, чтобы сделать много пищи… Они говорить – тогда сенары стать умный.

Блейд не был уверен, что Нуг правильно излагает слова прибрежных жителей; К тому же, слова могли расходиться с делами. Пожалуй, ситуация нуждалась в уточнении.

– Довольно странные мысли у этих бленаров‑па, – задумчиво протянул он.

– Нет, – сердито ответил Нуг‑Ун, – они думать хорошо! Они никогда не убивать сенаров! Они – враги большого вождя Рил‑Га! Эти голокожие – хорошо! – казалось, такое признание далось ему с трупом. – Мы идти в город – самки с острыми палками нас убивать. Мы хорошо драться в лесу, они хорошо драться в степи. Они убивать нас, мы убивать их. Рил‑Га брать все земли, лес и степь.

В здравомыслии ему не откажешь, подумал Блефа и потрепал мохнатого стратега по плечу.

– Ты прав, – с улыбкой сказал он; любой британский дипломат не мог бы лучше сформулировать принцип «разделяй и властвуй». Затем странник подумал о Вайале, и улыбка его исчезла. – Послушай, Нуг, – шепнул он, оглядываясь на дремавшую у маленького костерка девушку, – мне кажется, я должен рассказать своей женщине о тех бленарах, которые живут у соленой воды. Ей надо знать о них.

Сенар недоуменно сморщился:

– Зачем, Блейд?

– Что будет, если на нас нападут сенары или голокожие, которые говорят плохо? Меня могут убить, ранить, поймать в ловушку… Тогда ты возьмешь мою женщину и…

– Нуг‑Ун не брать самку, если Блейд умирать.