Loading...
Изменить размер шрифта - +
Делайте с ним что хотите.
   -- Пойдемте, сударь,-- пригласил Швейк, схватив незваного гостя за плечо.--
Бог троицу любит.
   И проделал свое упражнение быстро и изящно под похоронный марш, который
фельдкурат выстукивал пальцами на оконном стекле.
   Вечер, посвященный благочестивым размышлениям, имел несколько фаз. Фельдкурат
так пламенно стремился к богу, что еще в двенадцать часов ночи из его квартиры
доносилось пение:
   Когда в поход мы собирались,
   Слезами девки заливались.
   С ним вместе пел и бравый солдат Швейк.
x x x
   В военном госпитале жаждали соборования двое: старый майор и офицер запаса,
бывший банковский чиновник. Оба получили в Карпатах по пуле в живот и теперь
лежали рядом. Офицер запаса считал своим долгом собороваться, так как его
начальник, майор, жаждал собороваться, а он, подчиненный, считал, что нарушил бы
чинопочитание, если б не дал и себя соборовать.
   Благочестивый майор делал это с расчетом, полагая, что молитва исцелит его от
болезней. Однако в ночь перед соборованием они оба умерли, и когда утром в
госпиталь явился фельдкурат со Швейком, оба воина лежали под простынями с
почерневшими лицами, какие бывают у всех умирающих от удушья.
   -- Так торжественно мы с вами ехали, господин фельдкурат, а нам все дело
испортили!-- досадовал Швейк, когда в канцелярии им сообщили, что те двое уже ни
в чем не нуждаются.
   И верно, прибыли они сюда торжественно. Ехали на дрожках, Швейк звонил, а
фельдкурат держал в руке завернутую в салфетку бутылочку с маслом и с серьезным
видом благословлял ею прохожих, снимавших шапки. Правда, их было немного, хотя
Швейк и старался наделать как можно больше шуму своим колокольчиком. За дрожками
бежали мальчишки, один прицепился сзади, а все остальные кричали хором:
   -- Сзади-то, сзади!
   Швейк звонил, извозчик стегал кнутом сидевшего сзади мальчишку. На Водичковой
улице дрожки догнала привратница, член конгрегации святой Марии, и на полном
ходу приняла благословение от фельдкурата, перекрестилась, потом плюнула:
   -- Скачут с этим господом богом, словно черти! Так и чахотку недолго
получить! -- и, запыхавшись, вернулась на свое старое место.
   Больше всего звон колокольчика беспокоил извозчичью кобылу, у которой с этим
звуком, очевидно, были связаны какие-то воспоминания. Она беспрестанно
оглядывалась назад и временами делала попытки затанцевать посреди мостовой.
   В этом и заключалась та торжественность, о которой говорил Швейк.
   Фельдкурат прошел в канцелярию, уладил финансовую сторону соборования и
предъявил счетоводу госпиталя счет, по которому военное ведомство должно было
заплатить ему, фельдкурату, около ста пятидесяти крон за освященный елей и
дорогу. Между начальником госпиталя и фельдкуратом завязался спор на эту тему.
Последний, ударив кулаком по столу, заявил:
   -- Не думайте, капитан, что соборование совершается бесплатно. Когда
драгунского офицера командируют на конский завод за лошадьми, ему платят
командировочные. Искренне жалею, что те двое раненых не дождались соборования,
это обошлось бы вам еще на пятьдесят крон дороже.
   Швейк ждал фельдкурата внизу в караульном помещении с бутылочкой освященного
елея, возбуждавшей в солдатах неподдельный интерес. Один из них высказал мнение,
что это масло вполне годится для чистки винтовок и штыков. Молодой солдатик с
Чехо-Моравской возвышенности, который еще верил в бога, просил не говорить таких
вещей и не спорить о святых таинствах: дескать, мы, как христиане, не должны
терять надежды.
Быстрый переход