– Садись… На вон, читай!

Федор Анисимович кинул Михайле грамотку – то самое пометное письмо.

Не так и много света давала горевшая на столе восковая свечка. Щуря глаза, сотник прочитал наветы и расхохотался!

– Вот это да!

– Ты чего ржешь-то? – подозрительно покосился Охрятьев. – Тут плакать надо, а он ржет, как половецкая лошадь. Что, смешно очень?

Сотник повел плечом:

– Да нет, смешного тут мало. Скорее – глупо.

– Что значит – глупо? – усевшись напротив, удивился воевода.

– Да все!

Михайла покусал губу, испытующе поглядывая на начальство. Да, обвинения-то серьезные… Но коли б хотели арестовать, так уже бы схватили да стали бы пытать! Значит, лично господин воевода (считай, полковник или даже генерал-майор) заинтересован несколько в ином. Хочет выслушать оправдания… Ну, что ж!

– Ну, начнем по пунктам… – сотник азартно сверкнул глазами. – Вот пишут о военных действиях… Зачем? Что, вы, батюшка воевода, их не знаете, что ли?

– Ну и зачем? – Охрятьев поиграл желваками.

– А затем, чтоб себя показать! – сказал, как припечатал, сотник. – Мол, я – враг, но все про вас знаю, и это мне все проклятый предатель – Мишка-сотник – поведал-рассказал. Так?

– Допустим, так… – обернувшись к пологу, воевода велел принести квасу.

– И что же он знает? – продолжал Миша. – Да ничего такого, чего не знал бы не только наш самый последний ратник, но и любой половецкий воин из Боняковых веж. Вот пишет – тут прорвались, там ударили, там устроили засаду… Так это ж и без него всем известно! Вот тут про тайные слова да пути-дорожки… Опять – одни общие фразы. А где примеры? Какие именно слова? Какие дорожки?

– Ну, вообще-то да, – согласился воевода, самолично разливая принесенный слугой квас по двум большим кружкам. – Ты, Миша, кваску-то испей!

– Благодарствую…

Сотник не стал отказываться, выпил, после чего вновь перешел к письму. Ничего в этом не было сложного – одна управленческая наука! Каждое «разгромное» послание чаще всего таковым лишь кажется. И если разобрать его по пунктам, то каждый пункт вполне можно оспорить… или, на худой конец, выставить нелепым или смешным.

– А тут я даже зачитаю: «Ныне сей сотник за дела свои презлые Конджаком-ханом привечен, и оный Конджак дщерь свою Кайрану замуж за Михайлу выдаети!»

Прочитав, Михайла снова хохотнул:

– Ну, как так писать-то можно? Во-первых, кто такой Конджак? Мелкий степной князек, он и повоевать-то с нами толком не успел – опоздал к сражению. Случайно иль специально – другой вопрос, но – опоздал. И с чего бы тогда ему меня привечать?

– Да-да, – хитро прищурился воевода. – С чего? Объясни, пожалуй.

– А с того, что ему меня привезли и все про меня поведали! Враги мои, господин воевода… Мои и всего моего воеводства. Они от самого Турова за мной следили… Всю дорогу палки в колеса ставили! А вот здесь – достали. Продали половцам… Едва сбежал! Теперь бы еще перед вами, Федор Анисимович, оправдаться!

Охрятьев почесал затылок:

– Так ты про невесту-то не рассказал! Было аль нет?

– Да было, – Миша махнул рукой. – Как узнал, что сотник да в ратных делах сведущ – так дочь свою не пожалел! А она меня чуть не прирезала.

– Эт за что ж?

– У нее, Федор Анисимович, свой жених есть… Да и у меня дома, в Ратном – невеста.