Тогда зачем я караулила Чарли Зэйлер у входа в управление?

– Они бы все равно до меня добрались, иначе просто не бывает. Вот я и решил: чем томиться ожиданием, лучше отправлюсь к ним сам.

– Я тоже, – вырывается у меня. Эйден не рассердится: я поступила так же, как он.

– Ты была в полиции?

О том, что я ждала именно Шарлотту Зэйлер, лучше не говорить: получится слишком похоже на преступный сговор.

Эйден улыбается. Судя по блеску в глазах, его переполняют эмоции.

– Поверила! – вздыхает он. – Ты наконец-то поверила, что я ее убил!

– Нет!

– Да, Рут. Иначе бы ты не пошла в полицию.

– Я не верила и не верю! Как же так, Эйден? Как я могу верить, что ты убил Мэри, если собственными глазами видела ее живой и невредимой?!

Эйден молчит.

– Что сказали в полиции?

– То же самое, что ты. Вчера ко мне приходил детектив Саймон Уотерхаус.

– Вчера? Детектив сюда приходил? – недоумеваю я. Вчера я за двоих надрывалась в мастерской и проверяла все потенциальные тайники в поисках картины Мэри. – Ты же вчера был в Манчестере!

– Не надо подлавливать меня, Рут! – после долгой паузы цедит Эйден. Даже не пытается увязать только что сказанное с ложью про Манчестер.

Наверное, нужно закрыть тему, но я не могу.

– Где картина? Что ты с ней сделал? Где ты сегодня ночевал? У Мэри?

Лицо Эйдена превращается в маску.

– Думаешь, я смог бы туда пойти, даже если бы захотел? Будь моя воля, я бы на щепки этот дом разнес!

Я тоже не могу там находиться! Прошлой ночью, когда Эйден не пришел, когда я заглянула в мастерскую и никого не обнаружила, когда ожидание стало невыносимым, я решила, что должна снова побывать на Мегсон-Кресент. В половине третьего утра я села в машину, пяткой нажала на педаль сцепления и сказала себе: «Нужно съездить к Мэри». Я ведь уже к ней ездила, а если справилась с чем-то однажды, справлюсь еще раз. Но я не смогла. Когда свернула на Сибер-стрит, увидела детскую площадку Уинстэнли-Истейт, все эти десятилетние слои краски, облезающие с горок, качелей и каруселей, здоровая нога нажала на тормоз. Пришлось развернуться и ехать домой. Каким бы ничтожным ни был шанс застать Эйдена у Мэри, искушать судьбу я не желала. Я бы просто этого не вынесла!

– Зачем мне возвращаться в дом, где совершил убийство? Зачем? – с перекошенным от боли лицом вопрошает Эйден.

– Но... разве тот детектив не объяснил, что Мэри жива? Разве он не ездил на Мегсон-Кресент и не разговаривал с ней? – Я стремительно теряю контроль над ситуацией. В последнее время такое чувство возникает постоянно, от других я уже отвыкла.

– Да, он ездил и разговаривал. – Эйден меряет гостиную шагами. – Та женщина, кем бы она ни была, твердит, что никогда обо мне не слышала.

– Что значит «кем бы она ни была»? – Холодные волны страха накрывают меня с головой. – Неужели он не проверил...

– Та женщина предъявила водительские права и паспорт. Ее зовут Мэри Трелиз, а внешность до мелочей соответствует словесному портрету, который я составил.

– Эйден, я...

– Вот, имею результат! – неестественно громко восклицает Эйден. – В полиции мне не верят и делу хода не дадут. – Он зло усмехается, издеваясь, судя по всему, над собой. – Никто не ворвется сюда среди ночи и не утащит меня в кутузку. Это нужно отметить!

– Эйден...

– Ура мне, троекратное ура! – Брызги слюны попадают мне на лицо. – Почему шампанское не открываешь? Не каждый день твоему любимому сходит с рук убийство!

Адрес Эйдена, записанный на обороте квитанции, лежал в кармане джинсов.