Остальные, совершенно выбитые последними событиями из колеи, молчаливой вереницей потянулись следом.

С первыми лучами солнца люди и Перворожденные уже нетерпеливо переминались возле кажущейся неодолимой преграды, на которой каменные наросты в полном беспорядке громоздились один над другим и выглядели абсолютно недосягаемыми. Воины в который раз оглядели проклятую гору и снова признали, что не имеют никакого понятия о том, каким именно образом Белик собирается штурмовать эти кручи.

— А раньше Тропа начиналась гораздо западнее, — оборонил вдруг Литур.

— Тот ход лет двадцать назад завалило, — сообщил ему Белик, внезапно выныривая из пустоты. — Там как-то обвал случился, а за прошедшее время они, похоже, не раз повторялись, так что этот путь для нас закрыт. Я еще накануне проверил. Единственное подходящее место — здесь.

Воины немного нервно обернулись, но пац… нет, юноша, казалось, не обратил никакого внимания. Он задумчиво оглядел неприступные скалы, поправил непослушную челку и быстро подошел.

На удивление, куртки на нем больше не было — только свободная стеганая безрукавка, из-под которой выглядывал такой же странный доспех, что и на Урантаре. Поверх шел толстый кожаный пояс, увешанный безумно дорогими клинками гномьей работы. Еще несколько пар ножен с метательными ножами были надежно закреплены у парня за пазухой и, что самое удивительное, даже на бедрах. Причем, как на внешней, так и задней и даже на передней стороне, будто Белик готовился к настоящей войне. Свой деревянный талисман он умудрился намертво прицепить на спину, между лопаток, но так умело и привычно, что опытные воины сразу поняли: не в первый раз. Причем, сегодня на нем не было привычной ткани, и люди смогли, наконец, рассмотреть, что странная штуковина представляла собой сравнительно узкий чехол, чем-то отдаленно напоминающий ножны. Только очень длинные, и, что самое важное, никаких рукоятей ни с одной стороны у него не виднелось — лишь узкие отверстия, в глубине которых что-то загадочно поблескивало. Да в середине виднелся странный поворотный механизм явно гномьей работы. Для чего эта штуковина предназначалась, никто не понял. Но то, что какой-то смысл в этом есть, было яснее ясного, потому что ни один нормальный человек не станет покрывать ненужную вещь причудливой вязью защитных рун (ого-го, сколько гномы за них содрали!), да еще поверх бесценного, никогда не гниющего и почти не поддающегося времени черного палисандра.

Разумеется, Траш тоже была здесь — скользнула бок о бок с юношей и мягким шагом приблизилась, внимательно оценивая напряженные позы людей, их неподвижные лица и пугливо дернувшиеся в сторону ножей и мечей руки. Но, надо отдать им должное, никто не схватился за оружие, не шарахнулся прочь и даже не вздрогнул, хотя дикое напряжение буквально повисло в воздухе. Что ж, и на том спасибо…

Тем временем, Белик, держа опасную спутницу за костяные иглы на загривке и старательно ни на кого не глядя, подошел почти вплотную.

Он был очень спокоен, уверен в себе и излучал непривычную силу, которой прежде за ним не замечали. А двигался так плавно, с такой потрясающей грацией, что это просто бросалось в глаза: он чуть не стелился по земле хищным зверем! И в какой-то момент стал до того похож на крадущуюся рядом хмеру, что Весельчак невольно сглотнул и все-таки отступил на шаг. О боги! Вот теперь ему стал понятен смысл обороненной Урантаром фразы, что эти двое стали "единым целым". Торково семя! Седой был абсолютно прав! Пугающе прав, потому что они действительно двигались и даже дышали в одном ритме, одновременно ступали с такой удивительной синхронностью, что это было просто невозможно! Казалось, Траш стала продолжением Белика, второй половинкой, его стаей, частью его.