Пока солдатушки исполняли приказ, корнет в задумчивости прогулялся от солончака до самшитовой рощицы, старательно обходя лужи. Просто так, от нечего делать. Ну, не в карты же с нижними чинами играть! Был бы напарник офицер – тогда б совсем другое дело. Тогда б и в карты можно, и просто поговорить… А уж с солдатиками-то надобно держать себя в строгости. И так, вон, расслабился – родину далекую вспомнил…

Эх, а сейчас бы в поместье! Или нет, лучше не сейчас, а после победы – с наградами, трофеями и… И с денежным довольствием, а как же! Ага, ага… как же! В карты надо бросить играть – правильно сказал Сосновский. Бросить бы… Да как бросить? Коли так затягивает… Правда, слава богу, долгов еще больших нет, да и жалованье, говорят, скоро. Еще проездные деньги должны выплатить и караульные! А еще – столовые, квартирные и фуражные! Это сколько ж всего выйдет? Жалованье – двести рублей в год, если по мирному времени, а по-военному должно быть больше… Еще рационные – сорок восемь рублей… Если вычесть на амуницию и лекарства, то… Черт!

Задумавшись, молодой человек и не заметил, как ухнул в глубокую лужу почти по колено! Хорошо – ботфорты… И все равно – пола кафтана в грязи! Ладно, потом Федор почистит… А до того что ж, ходить этаким чучелом? При солдатах… да еще вдруг появится кто? Ой, не дело, не дело…

И только корнет так подумал, как вдруг услышал невдалеке девичий смех!

Эт-то что еще?

Николенька живенько обернулся и тут же расплылся в самой дружелюбной улыбке. Перед ним стояла девушка, точней – молодая женщина. Худенькая смуглая брюнетка, очень красивая, одетая в узорчатый темно-зеленый татарский кафтан, из-под которого торчали шальвары и туфли или… как они тут называются… ичиги, что ли. Прическа, шитая бисером шапочка из тафты, золотые серьги, монисто, браслетики тоже похоже, что золотые… да уж точно, не медные! Да уж не из бедняков… Хотя и не из богатых. Золота здесь у многих полно – таковы обычаи.

Однако же какая красотка! И стан какой тонкий, и упругая – даже с виду – грудь… брови соболиные, тонкие… лучистые очи… улыбка…

Интересно, кто ж такая? И что делает здесь?

– Разрешите представиться? Корнет Санкт-Петербургского драгунского полка Самусев! Николай. А кто вы, мадемуазель?

– Меня зовут Янина, – девушка улыбнулась. По-русски она говорила с заметным акцентом… таким милым…

Янина… Из местных татар? Да нет, вряд ли магометанка – личико-то открыто…

– Я армянка, из Кинбурна… А покойный муж мой был грек.

Ого! Вдовушка, значит… ну-ну…

– А вы, поди, из купеческих?

– В точности так.

Как улыбается, чертовка! А глаза, глаза… чаруют, зовут… Но не дворянка… Подумаешь, из купцов! С такой можно и… Тем более – вдова.

– Господин офицер, вы можете мне помочь?

– Помочь? О, мадемуа… мадам! Со всем нашим удовольствием! А что делать-то?

– Понимаете, господин офицер, моя повозка… Она там, за кустами… Мне кажется, что-то с колесом. Виляет. Боюсь, как бы не отвалилось.

– Виляет – починим! – радостно усмехнулся корнет. – Пойдемте, посмотрим… Если что сложное, я пришлю солдат.

Тут вдруг Николенька вспомнил о своих караульных обязанностях и тотчас же напустил на себя самый важный и серьезный вид:

– А вообще я тут на службе. Должен вас допросить! И осмотреть повозку.

Последнее было важно – приказ командующего непосредственно наказывал проверять все повозки на «наличие всякого непонятного железья».