– Есть здесь кто еще? Ну?

Черта с два он понимал по-имперски.

* * *

– Ты давай, братишка, осмотрись тут, а я с этим потолкую… – Дыбенко схватил пленника за грудки. – Ты больше в бумажках разумеешь, а я в разговорах с вот такими вот…

Он что, пытать его собрался? Я до сих пор не изучил темные стороны натуры своего спутника – не было подходящего случая. Но, Дыбенко понимал основной язык Альянса, а я – нет. Так что пришлось сделать так, как он говорит.

Я закрыл окно поплотнее – чтобы не дуло, подкинул в железную печку-буржуйку несколько бревнышек и вышел. Дыбенко встряхнул пленного и прорычал что-то, дико шепелявя и надувая щеки. Странный язык!

В бараке было несколько комнат, и я стал открывать все по очереди.

Первая комната представляла собой кладовую – и запасы оказались впечатляющими. Не склад стратегического резерва, но… Ящики с консервами, полотняные мешки с крупами и сухофруктами, сухари, яичный порошок, лимонная кислота – да тут провизии на сотню человек! А еще ведь есть лабаз на улице – там, наверное, то, что требует низкой температуры для хранения.

Следующая комната была оружейной – и тут я присвистнул. Ровными рядами стояли винтовки в стойках, вдоль стен расположились ящики с патронами и ручными бомбами – ничего особенного, по крайней мере пулеметов и бомбометов я тут не заметил, но количество и единообразие впечатляло.

Третья комната был чем-то вроде гардероба: на полках лежало свежее белье: нательные рубахи и кальсоны, и зимняя форма Альянса – шерстяные подшлемники и тяжелые и неудобные плащи- "тропалы". Насмотрелся я на них в фактории… Еще тут, судя по всему, хранились палатки и оборудование для установки лагеря.

Оставалось две двери. Я даже не удивился, когда обнаружил стройные ряды двухъярусных кроватей. Сто или не сто, но на два взвода тут точно хватит места. Остальные и в палатках могут разместиться…

Последняя дверь открылась одновременно с глухим звуком удара и матерщиной Дыбенки.

– Старшина! – крикнул я. – Поаккуратнее там!

И зашел в комнату. Это было именно то, что мы искали – на столе стоял радиопередатчик, по стенам висели карты Свальбарда, Северного океана и арктического побережья. На карте архипелага имелись пометки – черным и красным карандашом, с цифрами и датами. Я нашел наш остров и увидел там красный кружок с пометкой 2/110. Подобных кружочков было семь, рядом с одним из них значилось 20/ 240 и это были самые большие цифры. Черными квадратиками обозначались поселки, прииски и торговые фактории с указанием численностью населения. В Груманте, где стоял зимний сад Сарыча, оказывается, проживало аж 7748 человек! Мегаполис по здешним меркам!

Рядом с несколькими фьордами были пиктограммы в виде якоря – по всей видимости, разведанные стоянки для кораблей. Я с пугающей ясностью осознал будущую судьбу Свальбарда.

– Спроси его – когда он прибудут? – сказал я, входя в комнату.

Дыбенко отбросил потные волосы назад и сказал:

– А я уже спросил. В конце апреля, сразу как лед сойдет. А кто – они?

– Пойдем, покажу… Ты, кстати, как насчет повоевать на стороне Новой Империи?

Дыбенко слегка задумался:

– Это смотря против кого, поручик!

– Не переживай, тебе понравится.

* * *

Мы доволокли пленного до усадьбы Сарыча. Состояние его было весьма плачевным и мне было откровенно жаль это несуразного коннахтского мужика. Он без лыж бежал на веревке, которую держал Дыбенко.