-  Нет, - покачал головой Гилэйн. - Ты, конечно, в чем-то прав, Оке. Но этот мир мне не нравится. Очень не нравится. А следующий мир будет еще хуже, можешь мне поверить на слово!

    -  Ну, тогда этот следующий мир наверняка понравится мне! - рассмеялся я.

    Гилэйн внимательно и, как мне показалось, с глубокой печалью посмотрел на меня и сказал:

    -  Храни тебя Небо от того мира, Оке…

    -  Ладно тебе! - усмехнулся я. - Ты мне лучше объясни вот что!…

    И я рассказал Гилэйну о том, как только что встретил в вестибюле Йорку.

    -  Как ты думаешь, - спросил я, - может это доставить нам проблемы? Гилэйн задумался.

    -  Ты не помнишь, встречались ли вы сами с собой? - спросил он.

    -  Не помню, - я покачал головой. - Вроде бы нет.

    -  А ничего странного или труднообъяснимого с вами здесь тогда не происходило?

    -  Ну, ты спросил! - воскликнул я. - Да с нами каждый день происходит что-то такое, что объяснить никому не удастся!

    -  Будем надеяться, - вздохнул Гилэйн, - что все обойдется. И послушай, Оке. - Гилэйн понизил голос: - Можно как-то снять с себя вот это? - Он указал на галстук.

    Я сразу же вспомнил Ларкины вопросы относительно одежды и тяжело вздохнул. Гилэйну все объяснять придется мне…

    Впрочем, урок затянулся ненадолго. Конечно, Ларке бы я его преподал с гораздо большим удовольствием, Но и смотреть на растерянную физиономию Гилэйна тоже было приятно. Он задавал изумленные вопросы относительно шнуровки на туфлях, жилетки и галстука. И горько сетовал на то, что моя одежда - джинсы, свитер и куртка - гораздо удобнее, чем его многослойная «тройка». Единственное, что привело его в полный восторг, это перчатки, обнаружившиеся в кармане пальто.

    -  Как гениально придумано! - восхищался он. - Такое простое приспособление! И руки совершенно не будут мерзнуть!

    Я молча усмехался. Как ребенок, честное слово! Перчатки никогда не видел!…

    Все время Гилэйн украдкой бросал недовольные взгляды на включенный телек. Но потом там начали показывать какой-то фантастический фильм, и Гилэйн просто прилип к экрану. Он с какой-то детской радостью воспринимал всех этих космонавтов и пальбу из бластеров.

    Фильм был американский, крутой боевичок. Точнее сказать: боевичок, крутой американский… С самими американцами я, правда, никогда не был знаком, но в их фильмах меня всегда прикалывало отношение к иным национальностям и расам. Особенно к нефам. И к тому, как они их называют. Этого я никогда не мог понять.

    Назвать европейца европейцем - это для них нормально. Точно так же, как называть араба - арабом, русского - русским, а китайца - китайцем. А вот назвать негра негром - это уже расизм! Интересно почему? Обижаются негры, что ли? А может, китайцы тоже обижаются! И хотят, чтобы их называли не китайцами, а желтыми? Хотя все эти определения - желтые, черные, белые - совершенно излишние, по-моему, с пренебрежением можно произнести любое из них. Точно так же, как и к любой национальности совершенно не составит труда приклеить эпитет «поганый» или «грязный».