– Я обязательно вернусь, мэм, не сомневайтесь!

– Да, вот еще что. Если вдруг вас кто-нибудь начнет расспрашивать, вы знать ничего не знаете, и никакого разговора у нас с вами не было. Понятно?

– Разумеется, мэм!

– Тогда идите. И возвращайтесь поскорей. Когда вернетесь, киньте камешек мне в стекло. Только осторожно, когда никого не будет поблизости.

– Не беспокойтесь, мэм. Можете на меня положиться.

Прошло не менее трех часов, показавшихся Кристине вечностью, когда пожилая торговка вернулась назад и сообщила о том, что записка вручена лично мистеру Оскару и что он сделает все, о чем его просит герцогиня.

Кристина написала дарственную записку и на радостях прибавила к гребню еще небольшую хрустальную шкатулочку.

Дело было сделано. Теперь оставалось только ждать появления Оскара.

Дождь шел почти весь день. Он разогнал с улиц прохожих, что оказалось очень кстати. Наконец в серой мутной дали показалась знакомая фигура.

Он слез с лошади, отряхнулся и, услышав голос Кристины, поднял голову.

– Должен ли я петь серенады, стоя под окнами дома, из которого меня недавно с таким треском выгнали? – спросил он.

– Тише, – шепнула Кристина. – Тебя услышат. Поднимайся по решетке.

– Ч-что?

– Привяжи лошадь и поднимайся наверх по решетке. Поторопись, пока тебя не заметили.

Еще минута, и он оказался в спальне Кристины.

– О, боже! – тяжело дыша, пробурчал он. – Чего только я для тебя не сделаю!

Он прижал руку к груди, стараясь успокоить дыхание. С промокшей насквозь одежды на ковер стекала вода. Оскар хотел что-то сказать по этому поводу, но увидел бледное лицо Кристины и забыл обо всем.

– Дорогая, ты бледна, словно призрак. Пойдем, я помогу тебе лечь в постель. Сердце разрывается смотреть на тебя.

– Со мной все в порядке. И я позвала тебя вовсе не для того, чтобы ты меня утешал. Слушай меня внимательно. Матери все известно о Ричарде и обо мне. Кстати, и о том, что ты лгал ради того, чтобы сохранить мою тайну. Она меня заперла здесь, как пленницу, чтобы я никому ничего не рассказала о том, что на самом деле случилось в ту ночь, когда в меня стреляли.

– Да, да! Темная история, непонятная. Я слышал, это Ричард ранил тебя…

– Ложь! Это был один из полицейских. Он попал в меня во время общей суматохи.

– Это его отчасти извиняет, верно? Да, кстати, я ведь был на суде. Ты можешь гордиться своим бандитом. Он вел себя очень спокойно и с большим достоинством. Просто героически держался, я бы сказал. Когда-нибудь я обязательно вставлю все это в пьесу. Если, конечно, ты позволишь. Ведь, по большому счету, автор всей этой истории – ты.

– Оскар, прошу тебя, не сейчас!

– Да, ты права. Ты тут страдаешь, а я болтаю всякую ерунду. Прости меня… Послушай, позволь мне взглянуть на твою рану! Если я когда-нибудь буду обо всем этом писать, мне важны все детали.

Кристина согласилась. Оскар с осторожностью приподнял край кружевной ночной рубашки. В его движениях не было и намека на тот интерес, который испытывает любой мужчина при виде красивой полуобнаженной женщины. Нет, Оскар вел себя спокойно, словно приглашенный к пациенту доктор. Он внимательно осмотрел рану.

– Тебе повезло. Очень чистая рана. А как со спины?.. Великолепно, великолепно… Знаешь, я уверен, что, когда ты поправишься, этот изящный шрам только добавит тебе пикантности…

– Вот это меня совсем не волнует. Послушай, Оскар, знаешь, зачем я позвала тебя? Я хочу, чтобы ты помог мне вытащить из тюрьмы Ри-чарда.

Пальцы Оскара замерли на ее спине.