– Едва ли.

Исайя усмехается. – Что ж, похоже, ты принял душ, так что это хорошее начало.

Мой брат оборачивается, чтобы поздороваться с моим сыном, пока я выезжаю с подъездной дорожки и начинаю короткую поездку к дому Райана.

– Насколько грандиозной будет эта свадьба? – спрашивает он.

– Не большая. Кажется, Райан сказал пятьдесят человек.

– Жаль, что Миллер не смогла приехать.

Если бы мой грузовик отреагировал так же, как мое сердце, услышав ее имя, мы бы уже стояли, застыв посреди этой улицы.

– Я не хочу говорить о ней. – Мой тон срывается.

Я не хочу думать о ней. Я не хочу скучать по ней. Это все, что я был в состоянии сделать за последние тринадцать дней.

Вне моего поля зрения обычная уверенность Исайи колеблется. Он чувствительная душа, и я знаю это лучше, чем кто либо другой.

– Прости, – выдыхаю я. – Я не хотел огрызаться на тебя. Я просто вымотан и действительно чертовски скучаю по ней.

– Она тоже скучает по тебе, Кай.

Мое внимание переключается на него, прежде чем снова сфокусироваться на дороге передо мной. – Ты предполагаешь или знаешь это как факт?

Мой брат колеблется. – Факт.

– Ты с ней разговаривал?

Потому что какого хрена? Даже я не разговаривал с девушкой, в которую беспомощно влюблен.

Он вскидывает руки в знак согласия. – Да, хорошо? Я разговаривал с ней каждый день с тех пор, как она уехала, но я делал это не для того, чтобы действовать у тебя за спиной. Перед уходом она попросила меня держать ее в курсе событий Макса. Именно этим я и занимаюсь.

Она хотела быть в курсе событий моего сына? Конечно, хотела. Моя девочка любит моего мальчика.

– Не сердись на меня, – продолжает Исайя.

Я качаю головой, пытаясь смириться с тем, что мой лучший друг, по совместительству брат, разговаривал с девушкой, о которой я думал каждый день последние тринадцать дней, мучая себя из за того, что ничего не слышал, не разговаривал с ней. – Я – нет. Я рад, что ты это делаешь. Она заслуживает знать, как у него дела.

– Она старается этого не делать, но пару раз срывалась и спрашивала о тебе.

– И что ты на это ответил?

– Что ты тонешь в жалости к себе и в данный момент не придерживаешься режима питания и сна.

Я бросаю на него невозмутимый взгляд.

– Я говорю ей, что ты тоже по ней скучаешь, – признается он. – Не стреляй в посыльного.

– Нет, все в порядке. Она должна это знать.

Исайя колеблется, но по сохраняющемуся напряжению в машине я могу сказать, что он хочет сказать еще что то.

– Что – то еще? – подсказываю я.

– Все беспокоятся о тебе, Кай. Команда, твои друзья.

– Со мной все будет в порядке. Не беспокойся обо мне. Это не твоя ответственность.

Он невесело усмехается. – Так это тоже твоя ответственность? Ты позаботишься об этом, как всегда? Как насчет того, чтобы перестать быть таким гребаным мучеником и попросить о помощи, а?

Его голос повышается от разочарования, и мои широко раскрытые глаза снова устремляются на него, только на этот раз от удивления.

– Вау. Что с тобой, чувак?

– Я расстроен. Тобой и собой за то, что не понял этого раньше. Ты провел все свои подростковые годы, подрабатывая случайными заработками, чтобы прокормить меня, и никогда не просил меня найти себе работу, чтобы помочь тебе. Ты придумал, как помочь мне закончить среднюю школу и поступить в колледж без единого пенни за душой, оставаясь поближе к дому, чтобы я мог жить с тобой. Потом, когда жизнь подкидывает тебе новые обязанности, – он указывает на моего улыбающегося сына на заднем сиденье, – которого да, мы любим и за которого так благодарны, ты все равно не можешь попросить меня о помощи.