Изменить размер шрифта - +
Все это из рода спекуляций, но не будем забывать, что Эдуард одержал верх в битвах в Уэльсе и при Таутоне, а потому есть доля вероятности, что король-воитель лелеял мечту о еще одном Азенкуре, который позволил бы Англии отвоевать так недавно и так обидно утраченные земли.

Депутация из Бургундии побывала с визитом в Лондоне, где была встречена с большими почестями. Энтони Вудвилл устроил в честь гостей знаменитый рыцарский турнир, на котором сошелся в поединке с чемпионом, великим «бастардом Бургундии». В Париже Уорик был снова унижен, и, что еще примечательней, оказался публично посрамлен король Людовик. После этого французский монарх, не зря удостоенный прозвища «Universelle Aragne» («Вселенский Паук»), начал размышлять над проблемой по имени Эдуард и над тем, как ее устранить.

 

Для Уорика годы женитьбы Эдуарда на Элизабет Вудвилл обернулись чередой личных и публичных унижений. Последней соломинкой стало то, что король Эдуард не дал согласия на брак герцога Кларенского Джорджа с Изабел Невилл. С точки зрения Уорика, это была великолепная партия – повышение в статусе и беспрецедентный рост их фамильного состояния вкупе с наследством дочери. Однако для короля Эдуарда это был прежде всего союз, способный произвести сыновей, могущих стать угрозой его собственным наследникам. Дом Йорков возвысился до трона по более старшей ветви родословной, и нельзя было допустить, чтобы герцог Кларенский Эдуард создал еще одну королевскую линию, богаче, чем у самого Эдуарда.

Вдобавок к этому логично предположить, что у Элизабет на Изабел Невилл имелись свои виды: она была бы не прочь женить на ней кого-нибудь из Вудвиллов, скажем, одного из своих сыновей. Разница в возрасте была не в счет, а то, что такая «вишенка», как состояние Уорика, упадет в чужие руки, вызывало у Элизабет лютое неприятие. В итоге Уорику оставалось одно: пренебречь запретом короля и поженить Кларенса с Изабел в обход него. Так они отправились в Кале, где в 1469 году, против желания и веления Эдуарда, дочь Уорика и брат короля обвенчались.

 

 

Восстания, смертоубийства, поджоги, повсеместная смута расползлись по стране с невероятной быстротой. К этому, несомненно, приложила руку Элизабет Вудвилл, но нельзя сбрасывать со счетов и тысячи солдат, сражавшихся за Эдуарда при Таутоне. Всего девять лет спустя они были все еще живы-здоровы и заключение своего короля восприняли с большим негодованием.

 

Я подозреваю, что подлинный разгул антиневиллских настроений не зафиксирован никем, и прежде всего самим Уориком. Вполне вероятно, что он был на грани безумия и опасался за свою жизнь. А между тем большое число его имений оказалось чрезмерной ношей, беззащитной перед таким числом организованных нападений, уязвимой перед ночными поджогами и бунтами на местах. Видимо, положиться на слово Эдуарда и дать ему свободу Уорика вынудило именно отсутствие иных вариантов.

Надо отдать Эдуарду должное: он не нарушил данного им помилования и амнистии. С расстояния в пять веков невозможно узнать, что именно случилось потом – пришел ли в действие некий план отыскать в помиловании лазейку или произошло что-то другое. Через несколько месяцев после замирения ланкастерские повстанцы, очевидно, выставили Уорика и Джорджа Кларенса как изменников, хотя были ли те обвинения правдивы, нам уже не узнать. Страна все еще кипела котлом, то тут, то там вновь разгорались смуты и восстания. Но информация та была новая, и потенциально она являлась преступлением, на которое согласованная ранее амнистия не распространялась. Эдуард приказал схватить обоих преступников, и те решили бежать к побережью вместе с Изабел, которая была тогда на сносях. Первой мыслью Уорика было добраться до своего большого корабля «Троица», пришвартованного в Саутгемптоне. Но дорогу ему преградил Энтони Вудвилл, на тот момент адмирал Эдуарда Йорка. Тогда Уорик со своей женой Анной, герцогом Джорджем Кларенсом и герцогиней Кларенской Изабел отправились во Францию на небольшом суденышке.

Быстрый переход