— Перестань издеваться!

— Ладно, — ответил он, недоумевая.

— Ну, голубки, еще не наворковались? — подал голос Эмиль Ламонт у них за спиной. Они с братом тоже задержались на пороге.

Мик подал руку Винни, и они проследовали вперед.

Возле гардероба не обошлось без инцидента. Мик ни за что не хотел доверить свою новую шикарную крылатку незнакомому лакею, пока Винни не шепнула ему на ухо:

— Не бойся! Он ничего не перепутает, все останется в целости и сохранности. Так делают все гости!

Это окончательно успокоило Мика, и дальше все пошло как по маслу. Однако Винни никак не могла расслабиться и почувствовала себя как ныряльщик, собиравшийся прыгнуть с невероятно высокого обрыва. Когда-то в детстве они ездили с отцом на побережье, чтобы посмотреть на прыжки знаменитого ныряльщика, выбиравшего самые крутые утесы и отважно погружавшегося в темные мутные воды Ла-Манша. Она до сих пор не понимала, как можно по доброй воле совершать столь безумные поступки и при этом оставаться живым.

Однако именно таким ныряльщиком, готовым в одночасье расстаться с жизнью, она почувствовала себя в тот момент, когда дворецкий во всеуслышание доложил об их прибытии:

— Леди Эдвина Генриетта Боллаш и лорд Майкл Фредерик Эджертон, виконт Бартонрид!

Рука об руку с Миком они вступили на монументальную лестницу, ведущую в бальный зал. Винни заставила себя держаться прямо, хотя едва дышала от страха.

Зато Мик, судя по всему, был, в восторге. Он восторженно шептал:

— Ух ты, вот это комнатенка что надо! Черт побери, у меня ноги сами идут в пляс! Ну и закружу я тебя в вальсе! Ты только посмотри, сколько здесь места! А какой пол!

Ну да, и сколько здесь народу. Господи, помилуй!

И конечно, все гости остановились и смотрят только на нее!

Поднимаясь по лестнице, Винни то и дело ловила на себе косые взгляды и безуспешно пыталась найти хоть одно дружеское лицо. Мик глазом не моргнул, минуя все сто двадцать семь мраморных ступеней — она сама сосчитала их в детстве, гоняя по ним мяч, — как будто поднимался по ним каждый день. Его напористость и уверенность в своих силах поражали.

И снова Винни растерялась: она шла под руку с незнакомым господином. Куда пропал ее Мик?

Мик исчез, испарился без следа.

А вдруг кто-нибудь из собравшихся окажется проницательнее ее?

В толпе мелькнуло знакомое лицо, и Винни надела пенсне. Да, так и есть, баронесса Виттинг собственной персоной, уже заметила их и спешит навстречу. Впрочем, ее появление на балу не стало неожиданностью. Винни застало врасплох иное: две более или менее знакомые супружеские пары, оказавшиеся в чайной в тот памятный день, когда в зал ворвался Мик и преследовавшие его люди. Боже, что теперь будет!

Винни искренне хотела расслабиться и наслаждаться прекрасным балом. Но как? Разве она может оставаться спокойной, когда все в зале только на них и глазеют? Ох уж этот Мик! Он один стоил двух таких платьев, как то, что было сейчас на ней! Все внимание было сосредоточено на нем. Люди останавливались, чтобы хорошенько разглядеть его. Новая личность. Новые сплетни. Новый кавалер для маменькиных дочек, новый собеседник за рюмкой портвейна для их папаш.

А потом, на самой последней ступеньке лестницы, как раз перед тем как они с Миком собирались войти в бальный зал, по правую руку от них расступилась небольшая, но плотная кучка людей, и среди них

Винни увидела...

Пустое кресло. Какая-то женщина вышла из-за него и направилась им навстречу. Кажется, это и была Вивьен, молодая жена кузена Ксавье.

От лестницы к креслу вела ковровая дорожка. Только вот человека, обставившего свое появление перед гостями с такой пышностью, нигде не было видно. Тем не менее Мик и Винни пошли по ковру, чтобы засвидетельствовать свое почтение хозяйке дома.