– Или, другими словами, сердечный приступ.

 – Э-э... да. Конечно, было сделано вскрытие. ; Естественная смерть.

 Ужасно, когда умирают такие молодые.

 Все эти сведения совершенно бесполезны, грустно подумал я. Разве что Ганс Крамер оказался настолько неосмотрителен, что проглотил решающую улику. Ничто не говорило о возможности смерти во время любовной игры, ничто не подтверждало сложившуюся легенду. Было очевидно, что слухи о какой-то Алеше ходили лишь потому, что Крамер не мог опровергнуть их.

 – Имена и адреса остальных участников немецкой команды?

 – Будут.

 – А имена и адреса участников команды России, приехавших на международные соревнования в Бергли?

 – Будут.

 – А русских наблюдателей?

 – Будут.

 Я уставился на Хьюдж-Беккета. Эти сведения, которые могли бы оказаться очень полезными, представляли собой описание "русских наблюдателей", трех человек, которые на полуофициальном положении в прошлом году присутствовали на множестве соревнований, где выступала их команда, а не только на международных скачках в Бергли. Смысл их присутствия можно было охарактеризовать различными словами: "шпионаж", "изучение хода соревнований", "отслеживание наших лучших лошадей" и даже "анализ подготовки спортсменов Запада для того, чтобы выставить их дураками на Олимпиаде". Я мог бы добыть их с помощью нескольких телефонных звонков людям, связанным со скаковым миром.

 – Принц говорил, что вы согласились проделать кое-какую подготовительную работу, – напомнил я.

 – Мы намеревались, – уточнил он, – но ваша роль на сцене международной политики крайне незначительна. Мое учреждение на этой неделе занималось делами гораздо более серьезными, чем... э-э... лошади.

 Его ноздри слегка раздулись, и в голосе прозвучала та же неприязнь, что и во время визита ко мне.

 – Рассчитываете ли вы, что мне удастся выполнить это поручение?

 Хьюдж-Беккет продолжают молча изучать свои руки.

 – Желаете ли вы мне успеха?

 Он перевел взгляд на мое лицо с таким видом, будто оторвал от земли двухтонную тяжесть.

 – Я был бы рад, если бы вы осознали, что обеспечение лорду Фаррингфорду возможности выступить на Олимпиаде означает всего-навсего, что он получит шанс доказать, что он сам или его лошадь достаточно хороши. Но это не тот предмет, ради которого мы хотели бы пожертвовать хоть чем-нибудь из... э-э... деловых отношений с Советским Союзом. На самом деле мы не хотели бы оказаться, в Положении, когда нам пришлось бы приносить извинения.

 – Тогда просто чудо, что вы уговаривали меня поехать в Москву.

 – Этого хотел принц?

 – И он обратился к вам?

 Хьюдж-Беккет чопорно поджал губы.

 – Это была вовсе не безосновательная просьба. Но если бы все мы не одобряли данное вам поручение, то отказались бы от любой помощи.

 – Ну ладно, – сказал я, поднимаясь и рассовывая бумаги по карманам.

 – Я понял, что вы стремитесь избежать впечатления, будто не считаетесь с желаниями члена королевской семьи. Поэтому вы хотите, чтобы я поехал, задал несколько беспредметных вопросов и получил на них бессодержательные ответы.