Но она была сломана, и когда на руку надавил ее вес, Стефани громко и пронзительно закричала, и тьма поглотила ее.

10

Лазающий-Быстро спрыгнул по зеленоиглым веткам в отчаянной спешке. Его чувствительный слух засек звук антиграва и, хотя он не имел представления о том, что это такое, он понял, что его внезапное прекращение как-то связано с падением детеныша. Без сомнения, это было еще одно орудие двуногих которое, подобно летающей штуке детеныша, сломалось. Знание, что орудия двуногих могут ломаться, было, в некотором извращенном смысле, ободряющим. Однако это было плохим утешением в настоящий момент, и усы его трепетали от беспокойства, когда он спрыгнул на землю и бросился к детенышу.

Тот лежал на боку, и Лазающий-Быстро содрогнулся, осознав, что детеныш упал прямо на сломанную руку. Он чувствовал тень боли в мыслесвете даже сквозь завесу бессознательного состояния и содрогнулся, представив, что почувствует детеныш придя в себя. Хуже того, он чувствовал новый источник боли в его правом колене. Правда, не считая руки, колена и новой шишки на лбу, юный двуногий, похоже, не получил новых повреждений и Лазающий-Быстро присел на задние лапы с облегчением.

Он мог не понимать, что именно создало связь между ним и этим двуногим, но это было не так важно. Что было важно, так это существование этой связи и то, что они двое стали единым целым, каковы бы ни были причины этого. Связь эта была подобна связи брачной пары и в то же время другой: без обертонов физического желания и без взаимного обмена идеями. Это была связь чистых эмоций, которые только один мог воспринимать по-настоящему, не двухсторонний обмен информацией, как между двумя из Народа. А еще он был уверен, что пару раз коснулся самого края мыслей детеныша. Они были совсем не такие, как у Народа, он пока еще не смог понять их смысл, и он задавался вопросом: смогут ли однажды другой из Народа и другой двуногий достичь большего. Возможно, даже он и его двуногий смогут достичь большего однажды, ибо связь их была постоянной и у них будут еще многие смены сезонов на ее изучение.

Это повлекло за собой другую мысль, и он задумался над тем, сколько же живут двуногие, задумчиво поглаживая усы. Народ жил намного дольше больших созданий, вроде клыкастой смерти и снежных охотников. Значило ли это, что они живут дольше двуногих? Эта мысль была неожиданно болезненной, будто он уже предчувствовал скорбь от потери восхитительного мыслесвета детеныша – его детеныша. Но Лазающий-Быстро напомнил себе, что детеныш двуногих был детенышем, в то время как он сам был взрослым. Разница в возрасте может означать равенство оставшегося им срока, несмотря на разницу в продолжительности жизни. Успокоив так себя, он встряхнулся и взглянул вокруг.

Проливной дождь приутих, когда налетел шквал, но и ветер тоже уже унялся. Он порадовался тому, что его двуногий спустился с дерева до того, как его мог бы свалить ветер, хотя все его инстинкты вопили, что земля – небезопасное место. Это было, безусловно, справедливо для Народа, но, возможно, у детеныша есть оружие, с помощью которого его старшие иногда расправлялись с угрожавшей им клыкастой смертью. Лазающий-Быстро знал, что это оружие может быть различных форм и размеров, но он никогда не видел маленьких вариантов и не мог определить, было ли оно у детеныша.

Но даже если и было, его ранения могут помешать ему защитить себя и он, безусловно, не сможет последовать за Лазающим-Быстро на дерево в случае опасности. Что означало, что пора отправляться на разведку. Если здесь есть опасности, о них лучше знать. Когда юный двуногий очнется, у него могут быть свои идеи о том, что делать дальше; возможно, у него даже есть способ сообщить другим двуногим о своем местонахождении и позвать их на помощь. До того Лазающий-Быстро просто должен делать все возможное в одиночку.

Лазающий-Быстро отвернулся от двуногого и начал обходить его по расширяющейся спирали, насторожив свои нос и уши.