— Мне очень жаль.

— Это не твоя вина, Итан.

— Я не могу понять, почему наши сны такие реальные.

— А ведь я все время предупреждаю тебя. Ты должен держаться от меня как можно дальше.

— В любом случае, я буду считать, что ты меня предупредила.

В глубине души я знал, что не смогу отказаться от Лены — не смогу «держаться от нее как можно дальше». Через пару минут мне предстояло войти в школу и столкнуться с одноклассниками, которые явно не одобряют мой выбор. Но меня это не волновало. Я наслаждался откровенным общением без всяких прикрас. С Леной можно было говорить о чем угодно. Там, в Гринбрайре, я готов был сидеть на траве целый день, и даже больше — пока она была бы рядом со мной.

— А что ты говорила о своем дне рождения? Почему ты не сможешь оставаться здесь после него?

Она тут же изменила тему разговора:

— Я хотела спросить тебя о медальоне. Ты тоже видел горящий дом?

— Да. Я сидел в церкви, когда началось видение. Это просто чудо, что я не упал со скамьи. Но мне удалось выведать у Сестер некоторые сведения. Инициалы И. К. У. соответствуют имени Итана Картера Уота. Он был моим прапрапрапрадедом. Мои сумасшедшие бабки утверждают, что меня назвали в его честь.

— Почему же ты сразу не узнал инициалы?

— В том-то все и дело! Я никогда не слышал о нем прежде. Его удалили из нашего фамильного древа.

— А инициалы Ж. К. Д.? Это Женевьева, верно?

— Наверное, она. Хотя Сестры ничего не знают о ней. Буква Д, скорее всего, означает Дачанис. Я хотел расспросить Эмму, но стоило ей увидеть медальон, у нее чуть глаза не вылезли. Как будто его трижды заколдовали, окунули в ведро вуду и завернули в проклятье огромных размеров. Жаль, что кабинет отца все время закрыт. Там хранятся старые мамины книги о Гэтлине и Гражданской войне.

Затем я как бы невзначай закинул удочку:

— Может, ты поговоришь со своим дядей?

— Он ничего не знает. Где сейчас медальон?

— У меня в кармане. Эмма велела засунуть его в мешочек, наполненный особым порошком. А потом отнести обратно в Гринбрайр и закопать в землю.

— Наверное, она ненавидит меня.

— Не больше, чем любую другую девушку, с которой мне хотелось бы подружиться. Я имею в виду девушку-товарища, а не что-то там такое...

Мне и самому не верилось, что я могу вести себя настолько нелепо.

— Давай пойдем в класс. Зачем нам новые проблемы?

— Нет, я лучше поеду домой, — ответила Лена. — Конечно, мне придется свыкнуться с таким отношением. Но я хочу пожить спокойно хотя бы еще один день.

— Ты не боишься, что тебя потом будут ругать?

Она засмеялась.

— Кто? Мой дядя? Всеми гонимый Мэкон Равенвуд, который считает школу пустой тратой времени? Он и сам не ходил в нее. Моего дядю бросает в дрожь от всего, что нравится добропорядочным жителям Гэтлина.

— Тогда почему ты приехала сюда?

Например, я знал, что Линк ни за какие коврижки не появился бы в школе, если бы миссис Линкольн каждое утро не контролировала его. Лена повертела в руках один из своих брелоков — семиконечную звезду.

— Я думала, здесь будет по-другому. Я надеялась завести друзей среди одноклассников, присоединиться к редколлегии школьной газеты... ну и все такое прочее.

— Ты имеешь в виду нашу газету? «Парламентские новости "Джексона"»?

— В прежней школе я тоже пыталась устроиться в редколлегию, но мне сказали, что штат уже полный. Хотя у них не хватало корреспондентов и они не успевали выпускать газету вовремя.

Она смущенно отвернулась.

— Я лучше поеду.

Мне оставалось лишь открыть для нее дверь.

— Я думаю, тебе стоит поговорить со своим дядей о медальоне Женевьевы. Возможно, он знает больше, чем ты думаешь.