— Ты не думаешь, что, может быть, сделала огромную ошибку, что… соединилась со мной?

— Нет. Это раньше я совершала ошибки… Много ошибок. А теперь нет. Ты, как это ни странно — мое единственное правильное решение.

Юлия приподнялась, хотя это и было довольно мучительно — оторвать грудь от его груди, словно расстояние в полметра, разделившее их сердца, было слишком большим. Но все же она села, глядя теперь на него сверху вниз. Демонически приподняла левую бровь, усиленно придавая своему лицу как можно более опасное выражение.

— А вот ты… — прошипела она с угрозой, — ты, сам того не ведая, совершил огромную, страшную, роковую ошибку, связавшись со мной!!

— Почему?

Он напрягся. На самом деле. Господи, неужели, она так талантливо притворилась?! Даже удивительно — если бы он умел леденеть от страха, как все люди, она бы подумала, что сейчас так и случилось. Но он просто сосредоточил на ней серебро внимательного взгляда… Удивительно, право… даже жаль его…

— Почему?! — дон Карлос больно стиснул ей запястье. От этой боли Юлия не выдержала. И расхохоталась, заливисто, громко, счастливо, как в детстве.

— Потому что я — роковая женщина-а-а!! Я — вамп!!! Я подчиню тебя себе, сведу с ума, заставлю забыть весь мир, разрушу твои планы, но сначала…

Она хищно улыбнулась, сверкая темными изумрудами глаз. Нагнулась к странно напрягшемуся Карлосу и провела кончиком языка по теплой неглубокой ямке между ключиц.

— Сначала — я выпью всю твою кровь!!!

С этими словами Юлия впилась поцелуем в смуглую шею. Так сильно, страстно и жарко, что у него вырвался невольный вздох не то блаженства, не то облегчения.

…Ветер раздувает тяжелые портьеры. А шелк роскошного белья, разумеется, черный шелк на его постели — даже смешно — а каким еще он мог быть?! — ласкает кожу. Она не спешит отрываться от античной шеи. И потому дыхание его постепенно делается все громче и чаще. И еще какой-то звук, словно кошка крадется в приоткрывшуюся дверь… Юлия вскочила. Инстинктивно сжалась, в безуспешной попытке натянуть на себя черную скользкую ткань.

— Perdonen… Don Karlos…

— Хода, Себастьян! Входи!

Карлос улыбается победно, нисколько не смущенный своей наготой, как, впрочем, наготой Юлии, так и не сумевшей толком прикрыться от глаз незваного гостя. А Себастьян — и это даже не забавно, но, видимо, так его и зовут, вот было озарение тогда на пляже! — он, как будто сейчас грохнется в обморок. Или, как минимум, заплачет. Так вдруг вытянулось и перекосилось его прекрасное лицо.

— Que ocurre aqui?

В это время, из-за его плеча показывается та самая девушка. При виде Юлии и всей этой сцены, достойной пера Боккаччо, на лице ее поднимаются шелковистые, прямые, как стрелы, брови. А темно-вишневые губы трогает улыбка.

— Que ella hace aqui? — шипит Себастьян. Действительно. Вообще-то, его можно понять. Что он мог подумать, увидев, как она припала ртом к артерии дона Карлоса?!

— Ты не хочешь поздороваться? — насмешливо спрашивает Карлос у Себастьяна.

— Que ella hace aqui??!!

Тон и тембр голоса Карлоса меняются до неузнаваемости. Настолько, что всем вдруг становится холодно в теплой, прогретой за день солнцем комнате.

— Ты скоро все узнаешь.

Себастьян и девушка не двигаются, словно приросли к полу на пороге открытой двери. Тогда дон Карлос говорит, обращаясь уже к темноволосой нимфе, мягко и терпеливо:

— Иди, Стефания.