В дверь поскреблись. В приоткрытой щели дверного проема показалась горящая свеча и лицо Милы.

— Можно войти, ваша светлость? — спросила она.

— Входи, — вздохнул Артем. — И давай, Мила, без этих «светлостей». Скоро я не буду князем. Им будет Артам.

Он уже понимал, что и судьба, и воля богинь привязывает эту женщину к нему. Артем не был против, вот только не питал он к ней тех чувств, что испытывал к Хойсире. «Может, это из-за открытой душевной раны?» — подумал он.

Мила вошла в ночной сорочке с накинутым на плечи большим шерстяным платком. Подошла и села рядом.

— Скучаешь по Хойсире? — прямо спросила она.

— Есть такое, — не стал отпираться Артем. — Я ее любил…

— Хочу тебе сказать, Артем… — Мила замялась. — Хойсиры больше нет.

Артем посмотрел на нее с удивлением:

— Как нет? Что с ней случилось?

— Приходил гонец от ее брата. Рассказал, что она отравила свою семью и себя медом — по-видимому, таким же, что колдунья принесла сюда.

— Это точно? Я видел Хойдрыма, он мне ничего не говорил.

— Да, Артем, она отравилась. И ее брат не хотел тебе говорить. Ты был занят важными делами, а это знание могло тебе помешать. От племени тоже скрывают, что она отравила семью. Боятся гнева людей.

Артем надолго задумался. Он упер локти в колени, на ладони положил голову и смотрел на огонь камина. Так он просидел не менее получаса, а потом как-то резко расслабился.

— Это судьба, Мила, против нее не попрешь. У обычного смертного нет сил с ней бороться. Значит, так было суждено. Мне бесконечно жаль, конечно, но и скорбеть долго не буду. Все же она до конца в себя не вернулась, и Иехиль забрала ее. Жаль малышей и мужа, и прав Хойдрым, такое разглашать нельзя. Что он сказал людям?

— Он сказал, что их отравила старуха.

— Правильно. Пусть все считают так. Своим уходом отсюда она стала причиной гибели очень многих людей. Но прошлое надо закрывать, иначе оно сожрет изнутри. Видимо, нам уготовлено быть с тобой вместе, как этого хотели богини. Или ты останешься с Артамом? Второй женой?

— Нет. Я люблю тебя, Артем. И если ты уйдешь, я последую за тобой.

— Но ты должна знать, у меня нет к тебе тех чувств, что были к Хойсире, Мила. И, наверное, это хорошо. Не будет страданий, ревности. Я к тебе очень хорошо отношусь и буду с тобою нежен. Если все сложится так, как надо: я поменяю тело, война с Риванганом завершится нашей победой, — то мы поженимся. Однако мне не дают покоя слова Иехиль.

— Какие слова, дорогой? — спросила Мила.

— Она сказала, что отдает ее мне. Сначала я думал, что это Хойсира. Но теперь не знаю. А ты понимаешь?

— Нет, — отрицательно покачала головой жрица Мары, — но понимаю, что это со временем откроется. Ты не переживай, я приму вторую жену, если она появится, как сестру.

Мила поставила свечу на столик и обняла Артема. Прижалась к нему и прошептала:

— Я соскучилась…

Утром приехала Неела. Она вошла в залу для приемов и спросила у стражи:

— Где Артам?

— Его светлость изволят почивать, — ответил стражник.