Когда он открыл глаза, бумага была все еще здесь. Стойкость джентльмена снова воспротивилась. Чарльз развернул листок.

Дорогой Чарльз!

Как же я соскучилась по тебе, мой любимый! Как же я соскучилась по тому ощущению, когда ты внутри меня. Я старалась держать ее подальше. Морриган прикидывается такой благочестивой. Если бы ты только знал о вещах, которые она совершает!

Она соблазнила своего дядю, своего собственного дядю, чтобы вызвать в тебе тошноту, чтоб ты знал. У него нет выбора, кроме как делать то, что она пожелает. Она одурманивает его ягодами так, что он ничего не осознает. А потом она угрожает ему уничтожением его репутации, если он кому-нибудь расскажет об этом.

О, Чарльз! Мне так страшно! Так одиноко! Пожалуйста, не отталкивай меня! Мне больше не к кому обратиться. Мне больше ни к кому не хочется обращаться. Ты принес мне единственную любовь, которую я когда-либо знала. А теперь она собирается погубить ее так же, как уничтожила все остальное.

Морриган — злая, Чарльз! Она верит в то, что она — могущественная друидка, не ограниченная общепринятыми моральными устоям и совестью. Сегодня ночью она собирается совершить нечто столь извращенное, столь злое, что я не могу заставить себя написать об этом. Пожалуйста, дорогой, пожалуйста! Ради нас, приходи сегодня ночью в рощу, где я впервые испробовала тебя, а ты взял меня, прижав к дереву и обвив мои ноги вокруг своей талии.

Помоги мне! Пожалуйста!

Подпись была не нужна; это был почерк Морриган, буквы клонились влево сильнее прежнего.

Застонав от боли, Чарльз смял записку в комок и со всей силой швырнул его.

Она была безумной.

Чарльз почувствовал себя изнасилованным от того, что она посчитала нужным обратиться к тому случаю у ручья. Он был особенным. Впервые Морриган сама проявила инициативу.

Тогда она показала, что действительно хотела его.

И она даже не была в здравом рассудке.

Ощущение, что над ним надругались, переросло в ярость. Чарльз добрался до записки и разгладил ее. Правый угол его губ потянулся к шраму.

Этот ублюдок. Этот напыщенный, тупорылый лицемер.

К Морриган приставал ее собственный дядя. Неудивительно, что она была невменяемой. Он убьет Боули собственными руками.

«Откуда тебе известно, что эта записка — не подделка, точно такая же, как вера Морриган в то, что ее принудила к блуду лукавая часть раздвоенного сознания?» — возразил предательский голос логики.

Гнев в Чарльзе остыл. Ни минуты не колеблясь, он открыл соединяющую дверь.

В спальне Морриган было темно, не считая тусклого света, струящегося сквозь балконные двери. Не было необходимости смотреть на кровать — Чарльз знал, что постель была пустой. Он разглядел белое пятно на маленькой кушетке, стоящей перед почти потухшим камином.

Тихий храп пронесся в застывшем воздухе. Со злостью, дошедшей до критической точки кипения, Чарльз прошествовал к кушетке и вцепился в плечи. Он тряс их за все то, чего ему все это стоило.

— Эй, послушай! — стала отбиваться Кейти. — Чей-то ты себе позволяшь… милорд! — выпрямилась Кейти. — Милорд! Я… я… могу что-то для вас сделать, милорд?

— Где она?

— Кто, милорд? Где же…

— Я дал Фрицу четкие указания, чтобы ты не выпускала свою хозяйку из виду. А теперь, черт тебя побери, где она?

Кейти съежилась на кушетке.

— Почему… почему, м-миледи, — заикаясь, произнесла Кейти, — она была… она была… я… я… — Кейти разрыдалась.

Чарльз скривился от отвращения.

— Прекращай этот рев! Сходи за Фрицем и скажи ему, чтобы он спешно отправил сообщение Дэймону, чтобы тот явился сюда немедленно.